— Я заключил договор. Чтобы его исполнить, я задействовал свои теургические умения. Ты…

— Остановись! — снова крикнул Данталиан и начал глумиться: — Хорошо, ты заключил договор. А твой договор с ней? Превратился в пустой звук, стоило затронуть твоё глупое тщеславие! Соглашение с ней не способно перевесить страх, что болван Баклип станет рассказывать, будто колдовство его соседа Страйита оказалось бесполезным. Разве ты ребёнок, Страйит — отбрасываешь то, что ценишь, ради людской молвы, которой сам не доверяешь? Неужели тебе так важно называться магом?

Насупив брови, Страйит начал говорить:

— Ты даруешь… — и сразу прервался, глядя на книгу, страницы которой быстро перелистывались щёлкающими ротопальцами Данталиана. Белое шелестящее пятно становилось всё меньше пятном, всё меньше книгой…

И вот в руке демона возникло женское лицо.

Прежде ничто в этой комнате не появлялось настолько жутко. Материализация демона, какой бы эффектной и быстрой она ни была, ни в коем случае не может происходить по-настоящему странно, поскольку это не в природе духов. Совсем иное дело, когда из книги рождается спелая розовая плоть — тёплый овал лица, смеющиеся губы и полные веселья глаза, — которая так ужасно разлучена с нежным живым телом.

— Вот этим ты хочешь оплатить себе право распускать хвост! — обвинил мага Данталиан. — Вот это ты в пустом тщеславии швырнёшь ничтожному ювелиру!

Страйит сглотнул, облизнул губы и отвёл взгляд от притягательного женского лица в руке демона. Маленькие лица на кончиках пальцев целовали и ласкали алыми язычками округлое горло, которое находилось в их полной власти. Страйит уставился в пол и нахмурил лоб под льняным колпаком. Казалось, он раздавлен бременем вины. Так продолжалось достаточно долго. Наконец Страйит заговорил:

— И всё-таки будет так, как я сказал: ты даруешь ювелиру Баклипу любовь этой женщины, и пусть никогда она не посмотрит с любовью на другого человека.

Данталиан превратился в пандемоний голосов, которые лаяли, рычали и вопили, превратился в ужасающую галерею гневных масок, которые гримасничали и плевались.

Страйит продолжил:

— О дух Данталиан, поскольку ты старательно исполнил мои требования, позволяю тебе удалиться, не причинив вреда ни человеку, ни животному. Удались, говорю я, и будь готов явиться в любое время, когда бы ни призвали тебя должные обращения и заклинания. Повелеваю тебе удалиться тихо и мирно, и пусть вечно продолжается покой Божий между мной и тобой.

Страйит взмахнул мечом, жезлом и медным кольцом с печатью — ив комнате не осталось ничего, кроме самого мага с его принадлежностями, бледного Саймона, который раскачивался, стоя на коленях, и лежавшего без сознания мальчика, чьё лицо было запачкано углём.

Талмид Саймон коснулся рукава учителя:

— Ох, господин! Если бы я только знал, когда ювелир называл её имя, что вы…

Но Страйит строго сказал, что это ерунда. Сказал, что всё это не имеет значения, а Данталиан просто делал из мухи слона. Сказал, что в его годы не следует тратить время на любовь.

— Но, господин, ювелир старше вас по крайней мере лет на десять, разве нет? А она — ей двадцать пять, раз она в самом расцвете!

Тогда Страйит улыбнулся краем рта, посмотрел в бледное лицо талмида и спросил, не считает ли Саймон лицо той древней ведьмы — желанным?

Саймон пристыженно вспыхнул и попробовал отмыться от обидной снисходительности наставника:

— Нет, господин! Она… если бы она была моей, я бы никогда… — он замялся, потому что его слова вели к ещё более унизительной снисходительности.

Но Страйит оставил это без внимания. Он признался, что прекратил играть роль человека. Сказал, что Саймон в своё время сам поймёт: человеческие свойства сохраняешь в себе всё меньше и меньше по мере того, как становишься магом. И добавил, что это верно также для моряков, ювелиров и банкиров, — но тут зашевелился мальчик, и Саймон приступил к очищению комнаты, а маг пошёл на рынок за жирным гусём и чем-нибудь ещё, что сгодилось бы им на ужин. Пост завершился.

Оригинал: Dashiell Hammett, «Magic»

Рассказ впервые опубликован в сборнике «Hie Hunter and other stories», 2013.

Андрей Бударов

Фантастический Хэммет

Нет, это не однофамилец. Перед нами всё тот же Сэмюэл Дэшилл Хэммет (1894–1961), известный американский писатель, один из родоначальников «крутого» детектива, а также первооткрыватель той стилистико-мировоззренческой системы, которую сейчас принято обозначать словом «нуар». Какое отношение он имеет к фантастике?

Самое прямое.