Читаем Косяк полностью

- А что я могу думать? - Барнер живо перевернулся на бок и подпер щеку ладонью. - Ты о нем должен знать больше. Как-никак дважды сталкивался лоб в лоб. Я же маленький человек и даже не способен совершить такого пустяка, как поднять бунт на флагмане и вздернуть Тореса на рее. Да и почему, черт возьми, нашим рыбкам самим не позаботиться о себе? Если они действительно представляют собой разум, отчего не сообразят, что к чему? В конце концов, стоит им рассыпаться в стороны, и Торес окажется с носом. Ищи-свищи ветра в поле!

- Но это будет равносильно самоубийству. Сами по себе рыбы не располагают разумом. Их сила в единстве.

- Тогда почему бы им не наказать Тореса? Могли же они сделать это с Кидом! А касатки, а вертолеты? Не идеализируй их, Генри. Они уже знакомы с основами самозащиты, и я совершенно не понимаю нынешнего их бездействия.

- Мы не понимаем еще многого. Вспомни, того же Кида они выпустили, как только он по-настоящему испугался.

- Рыбы-телепаты, - Барнер хмыкнул. - Стало быть, они все-таки в состоянии понимать нас? Но отчего бы им не установить с людьми более тесный контакт? За ними следят сотни глаз, и целая армия операторов была бы счастлива зафиксировать хоть что-нибудь, отдаленно напоминающее разумный отклик.

- Ты подходишь к этому явлению с точки зрения человеческих мерок.

- Наверное, но иных у меня нет.

- Возможно, ты прав, но не забывай, у эскадры иная задача. Сомневаюсь, что Тореса вообще интересуют успешные контакты. А кроме того, я далеко не уверен, что мы поймем рыбью логику. Слишком уж мало общего. Они лишены языка и плохо видят, зато прекрасно ощущают электромагнитные поля. Нашим мыслям будет непросто соприкоснуться. Возможно, состояние ужаса и предчувствие надвигающейся опасности - то немногое, что нас роднит. Пример с Кидом - лишнее тому подтверждение.

Журналист внимательно вгляделся в лицо Генри.

- Может быть, я ошибаюсь, но то, о чем ты не договаривал раньше, все еще остается в силе, - Барнер помолчал. - Вероятно, ты даже в состоянии сформулировать ЭТО. Или я по-прежнему не прав?

Закрыв глаза, Генри прислушался к себе. Медленно покачал головой.

- Я до сих пор не знаю, что ЭТО. Иногда мне кажется, что я чувствую их... На расстоянии. И чаще всего это похоже на тревожное ожидание. Я даже словно вижу наши корабли со стороны, но это так зыбко и мимолетно... Скорее ты будешь прав, если не поверишь мне вовсе. Я и сам склонен списывать все на разгулявшееся воображение. Ни одного ясного и убедительного доказательства.

Барнер пошарил по карманам и достал сигареты.

- Если бы я не беседовал вчера с Кидом, я знал бы, что посоветовать тебе. Но вся беда в том, что и Кид ощутил НЕЧТО. Его рассказ и есть то самое недостающее доказательство. Разумны они или неразумны, но они способны на многое.

Поднявшись, журналист приблизился к двери и требовательно постучал. Обернувшись к Генри, пояснил:

- Даже в худших из тюрем узникам положены прогулки на свежем воздухе. Надеюсь, ты присоединишься ко мне?

Генри было плохо. Он стоял, перегнувшись через планшир, и часто дышал. Волна за волной судороги пробегали по телу, и где-то в затылке разгорался болезненный огонь. А прелюдия была такова. Торес действительно сменил тактику. От ожидания он перешел к действиям. Операция по отлову косяка началась еще на рассвете, и, потеснившись, крейсера уступили место траулерам. Тогда-то рыбы и оборвали один из тралов. Это было что-то вроде живого тарана, пробившего ячеистую паутину. Лебедки с системой блоков на рыболовном судне мгновенно вышли из строя. Операцию приостановили. Подводный противник впервые продемонстрировал силу, и сила эта внушала серьезные опасения. Катер, спущенный с поврежденного траулера, не сумел сдвинуться с места, а едва двигатель заглушили, как люди ощутили могучий рывок, и несчастная посудина чудом не затонула, отброшенная назад, к траулеру. Именно после этого инцидента Торес и пустил в ход глубинные бомбы. "Лоботомия" была произведена по всем правилам хирургии, и, соорудив что-то вроде гигантского кармана, рыболовецкие суда повели меньший из косяков к берегу. Решено было идти полным ходом в Лоди, на военно-морскую базу. Окруженные железным кольцом боевых кораблей, траулеры тянули за собой отяжелевшие сети. Позволить "разрубленному" косяку воссоединиться не входило в планы командующего. Несмотря на поздний час, свободная от вахты команда не покидала палубы. Дневные события взбудоражили людей. Никто не хотел спать, и главным развлечением вечера стала рыбная ловля. Наживкой не пользовались. Вода кипела от рыбьих тел, и все, что требовалось от разохотившихся моряков, это удачно подсечь дрожащую леску. В то самое время, когда их выпустили на прогулку, у Генри и случился первый приступ. Один из рыбаков, вытащив из воды тридцатисантиметровую сельдь, небрежно швырнул ее на палубу.

- Трепыхается, зараза!