Читаем Кошмары полностью

– И мы тоже, Мари, – выпалил он, – и мы тоже! Сам по себе случай значения не имеет. Ужасает то, что он далеко не единственный. Но раз уж мы говорим за себя, за тех, перед кем вы сейчас сидите, и раз уж удобнее ухватиться за то, что ближе всего, мы хотим говорить только о случаях, которые имеют отношение непосредственно к нам. Мы пообещали друг другу, что сами себя не будем щадить. Вы видели, с какой откровенностью каждый из нас говорил. Что же касается рыцаря дель Греко, он также полагает, что его загубленная жизнь – на вашей совести, Мари. Вы знаете, что его молодая жена была необычайно красива и он любил ее больше всего на свете. Теперь же эта барышня – известная во всем мире проститутка, которая разъезжает по курортам и отдается каждому, кто может заплатить. И виной тому лишь одно-единственное замечание, которое вы случайно обронили.

– Могу ли я узнать какое? – сказала дама в сером.

– Чета дель Греко встретила вас два года назад в Портороже. Оба были преданными поклонниками вашего искусства, поэтому необычайно обрадовались возможности проводить с вами время. Изабель дель Греко была ужасно к вам привязана. Каждое слово, произнесенное вами, звучало для нее как Евангелие. Вы неоднократно рисовали господина дель Греко, так же как и его супругу Изабель. В один из сеансов вы положили на колени альбом с набросками и сказали: «Чего-то не хватает!» И когда госпожа Изабель поинтересовалась, что вы имеете в виду, вы ответили: «Боже правый! У него великолепное телосложение! Он потрясающе красив! Но есть в этом что-то до отвращения скучное. Скажите, милая Изабель, разве он вам не надоедает временами?»

– Но всемилостивые господа! – воскликнула госпожа Мари. – Разве я была не права? Посмотрите на него сами. Разве он, при всей своей красоте, не скучен до тошноты?

Дель Греко закашлялся.

– Полегче, сударыня! Возможно, вы совершенно правы и все именно так, как вы сказали! Но моя жена этого не замечала до того злосчастного дня. Я сразу надоел ей, как вы выразились, «до тошноты». И она бросила меня. Ушла к другому. И вероятно, он ей тоже надоел, и довольно быстро. А потом…

– Очередной типичный случай? – усмехнулась госпожа Мари.

Адвокат кивнул:

– Да, это типичный случай, когда ваши, казалось бы, безобидные высказывания в чужих головах приобретают какое-то разрушительное значение. Взгляните, сударыня, на белые волосы моего соседа, юного барона фон Айкса. Он поседел за один короткий месяц. Не очень-то романтично. И причиной стало вовсе не какое-то ужасное происшествие. Причиной стали вы, хотя сейчас он видит вас впервые. Несколько лет назад вы, сударыня, играли в казино в Сан-Себастьяне. И так случилось, что проиграли двадцать тысяч песет. С вами тогда были известные дамы и господа, которым также не сопутствовала удача. Вместе вы отправились в кофейню. И хотя ваши спутники были явно в дурном настроении, вы были веселы как никогда. За кофе вы заплатили банкнотой в сто франков, которую случайно нашли в своей сумочке, а сдачу оставили кельнеру в качестве чаевых. Вас забавляли унылые лица ваших спутников, и вы пустились в рассуждения о том, что подлинное сокровище всех азартных игр в том, что деньги теряют свою ценность, что это всего лишь желтые, красные, синие и белые бумажки. Стоит с ними расстаться, и за короткое время можно полностью возвыситься над самой идеей их важности. Потому что чувство превосходства куда острее в те моменты, когда все теряешь, а не когда что-то выигрываешь. Одному незнакомцу, который сидел за соседним столом и случайно подслушал ваш разговор, или, скорее, именно ваши слова, они показались чрезвычайно верными. Этот господин, который сам никогда не играл в азартные игры, передал ваши слова барону фон Айксу. Юный художник, который также до сих пор не был замечен ни за карточным столом, ни за какой-либо другой игрой, почувствовал, что эта беззаботная беседа не оставила его равнодушным. Он ощутил странное желание сыграть, он противился ему неделю, но все же в один злосчастный день оказался в клубе за игральным столом. С тех пор он словно прирос к этому столу. За полгода он проиграл свое состояние и состояние своей матери. Той эйфории, которую игра принесла вам, он не познал. Но теперь его седые волосы будут напоминать ему о вас до конца жизни.

Мари Стуйвезант внимательно посмотрела на молодого художника.

– Я нахожу, что они ему очень идут, – заметила она.

Адвокат Левенштайн снова зарылся в бумаги.

– Вот кое-что еще, – снова заговорил он. – Временами, сударыня, вам хотелось блистать на сцене. И все постановки непременно режиссировали вы сами. Каждая из них становилась сенсацией и имела оглушительный успех. Вовсе не из-за выдающейся актерской игры, но всецело благодаря вашей харизме, которая даже ошибки преобразует в нечто новаторское и гениальное.

– И это тоже стало преступлением? – спросила Мари Стуйвезант.