Читаем Кошка с Собакой полностью

 – Я прилечу завтра утром. Можешь не встречать, поговорим вечером, но сразу предупреждаю – разговор будет очень короткий.

И она повесила трубку. Я присел на стул и уставился в пространство. Животные тоже молчали. Кошка – виновато, собака – удрученно.

 – Ну, что делать будем? – наконец, нарушил молчание я.

 – Такой был вечер… Ну, почему в мире нет золотой середины? Всегда какие-то крайности во всём? – сокрушенно произнесла собака.

 – Сейчас не время причитать, надо разруливать, – ожила кошка.

 – Ты уже разрулила, практически в три приёма через двойную сплошную!

 – Ну, обосралась, с кем не бывает? Зато надо по максимуму использовать это в нашу пользу!

 – Что бы ты не сказал, Марина ни во что не поверит. Поверит она только в одно.

 – Во что?

 – В правду.

 – Мне тоже так кажется.

 – Значит, ждём Марину и во всём признаёмся?

Животные синхронно кивнули головами.

 – Я бы на твоём месте обязательно её завтра встретил, только не надо все эти цветы и прочее. Это ещё больше её заведёт. Просто встреть, желательно без лишних разговоров, и сразу домой. Тут мы выступим с концертом самодеятельным, и всё само собой разрешится.

 – Встретить-то я её, ясен-пень, встречу. Но как бы она меня там не прибила…

 – А ты не провоцируй!

 – А ты не учи!

 – Не лайтесь! – рявкнула собака.

Все разбрелись по своим углам и замолчали. Я в очередной раз представил, на какой иррациональной хуйне держится мир. Странно, что атомной войны до сих пор не случилось. Тут бытовуху-то не знаешь, как наладить, а в масштабах государств?

О чём я думаю?! Какие, в пизду, государства? Как же мне хотелось сейчас объяснить Марине всю правду, чтобы не мучалась она, не гоняла эти думки по голове. Уж она-то прекрасно знает, что я был за человек! О чём ей ещё думать, услышав у меня женский голос? Это мне расплата за блядство моё беспросветное. Но только вот она-то здесь при чём? Неправильно. Несправедливо. Как бы сказал мой сосед – неспортивно.

Очень сильно захотелось выпить. Я пошёл на кухню и налил себе пятьдесят грамм коньяку. Вышел на балкон и, глядя в ночное небо, начал, не спеша, пить. Через пару минут пришла собака и села справа. Потом появилась кошка и запрыгнула на зимние колеса с другой стороны. Если бы я был режиссером и снимал кино, то сейчас бы камера показывала нас на этом одиноком балконе, а потом начала бы, ускоряясь всё быстрее и быстрее, удаляться в космос так, как это я видел множество раз в различных фильмах, и всё бы закончилось картинкой одинокой маленькой планеты в бесконечном космосе.

Мы долго стояли, не произнося ни слова, и такая сквозила в нашем молчании тоска, что хоть на Луну вой.

 – Где будем Марине признаваться в наших грехах? – решил я нарушить тишину, потому что молчание становилось совсем уж невыносимым.

 – На кухне надо, – отозвалась собака.

 – Почему именно на кухне?

 – Там для хозяйки своя территория, Марине там подсознательно спокойнее.

 – Хорошая идея.

 – Во сколько она завтра будет?

 – В обед ждите нас. Если я, конечно, выживу…

 – Ты уж постарайся, а то будет как у Ромео и Джульетты.

 – Надеюсь, до таких страстей вряд ли дойдёт.

Мы помолчали ещё немного. Наконец, собака ушла, напомнив что «утро вечера мудренее». Следом за ней тихо, как тень, исчезла кошка. Я опять остался один. Коньяк почти закончился, и я допил остатки залпом. Больше пить не следовало. Алкоголь полезен только в малых дозах. Окинув взглядом свой двор, задумался о хрупкости счастья. Не одну тысячу лет люди задаются эти вопросом. Куда мне со своим рылом? Я посмотрел на хлам, валяющийся на балконе. Увидел старую пыжиковую шапку.

Шапка эта появилась у меня, когда мне было лет семнадцать, причём, я её ни разу не надевал, было это так.

Я пересаживался в метро на Техноложке. Чтобы пересесть с Кировско-выборгской линии на Московско-петроградскую в другом направлении нужно подняться по довольно крутым ступеням. Вот после этого подъёма, явно забравшего последние силы, и лежал «рыбак – зимник». Раскинув руки, без варежек и ноги в унтах. Прям как морская звезда. Варежки он потерял раньше, наверное, в электричке. А сейчас рядом валялся ящик с уловом, льдобур и пыжиковая шапка. Рыбак безмятежно спал. Ему всё было похуй: веселящиеся прохожие, склонившиеся над ним менты, сочувствующие старушки. До сих пор помню один из комментариев: «Давно, наверное, лежит… Вон как храпит, рыба бы не стухла…»