Оставалось одно, немедленно бежать отсюда. Таков был единственный путь, и на сей раз он обязан освободиться.

Он спустился в холл и вышел из дома так же, как и вошел. Горничные молча поглядели на него, но он кивнул им, и у дверей им опять овладело ощущение одной-единственной, главной цели, уже не раз спасавшее его.

Он тихо приблизился к боковым воротам, кольнул резким взглядом сыщика, стоявшего по другую сторону дороги, убедился, что из окон дома его не видно, и спустился вниз по аллее сквера.

Его трясло от волнения. Все, происшедшее за последние тридцать шесть часов, ярко и живо стояло у него перед глазами. О Протоколе Пятнадцать, крупнейшем из всех выпущенных военных займов, вскоре будет объявлено. Налогоплательщики получат по почте сообщение об этом займе в период потрясения всех основ жизни нации. Таково основное событие. Остальное вращается около него, как карусель вокруг башни, и, следовательно, второстепенно. Он перебрал в памяти факты. История с ящиками вина в подвалах Мастеров. Случай с иностранной контрабандой накануне войны. Убийство Энскомба прямо перед тем, как он решился «искупить свой грех». Наверное, его совершил кто-то из профессионалов, нанятых Пайном. Колонны грузовиков под Лошадью. Маленькая армия хорошо оплачиваемых мошенников, обосновавшихся в компании Пайна. Деятельность Института. И что-то еще, чего он не мог вспомнить. Что же это было? Ведь он видел это своими глазами и забыл. Попытка врагов подкупить его, когда они подумали, будто он такой же проходимец, как они сами, и их последующее намерение убить его или захватить в плен, когда до них дошло, кто он на самом деле.

Теперь он собрал все это воедино. Факты были у него в руках, но он не знал, что они значат. В своей слепоте он сумел обнаружить цель. В своем жалком невежестве он не смог понять ее сущность.

Он должен вернуться в Бридж. Это важнее всего. Сейчас уже около одиннадцати утра. Он предположил, что ему надо успеть обернуться до того, как местную почту отвезут в шесть вечера. Но он непременно должен вернуться в Бридж, а, значит, ему придется проехать к вокзалу через весь город.

Следовательно, у него остается шанс. Впервые он почувствовал, что у него есть шанс.

Он поймал такси и добрался до вокзала за двадцать минут. Ему сопутствовала удача. Он обнаружил, что поезд до Коачингфорда еще стоит на платформе. Он вошел в него в почти восторженном состоянии, такого он не помнил. Единственной темной точкой на его горизонте была Аманда, и ему не хотелось думать о ней.

По дороге он разрабатывал план действий. Ему больше нельзя терять ни секунды и надо рискнуть, как бы это ни было страшно, ведь появиться в Лошади среди бела дня, когда едва ли не все против него, — задача не из легких. В любом случае он должен это сделать и он очень верил в себя.

Когда поезд наконец остановился в Коачингфорде, он был спокоен и сосредоточен на одном — как можно быстрее добежать до Лошадиной Гривы и найти узкий вход со стороны лавки, торгующей «приворотным зельем». Увлеченный своим проектом, он не обратил внимания на двух человек в штатском, стоявших позади контролера, и не понял, что они собираются делать, пока их руки не легли ему на плечи и он не услышал странно знакомых слов — «вы арестованы».

18

Кэмпион сидел в камере полицейского участка на Уотерхауз-стрит и осыпал себя проклятьями. Он был форменным идиотом. Он знал об этом. Если бы ему тогда удалось незаметно пройти и использовать свой Шанс. Если бы он не потерял голову у кассы на станции, когда его схватили. Теперь он понял, что вел себя как ненормальный, грозил, укорял, говорил лишнее, называл имена, которые ни в коем случае нельзя было упоминать.

А его последняя попытка вырваться из этих стен! Он совершил ошибку и, наверное, худшую из всех. Сейчас он разбит и раздерган, и ему почти невозможно говориться с кем бы то ни было, даже попытаться передать записку Лаггу или Йо.

Его оставили здесь ждать, пока они сфабрикуют обвинение. В любой момент они могут прийти за ним в этот холодный, продезинфицированный склеп и потащат за собой в большую комнату зала заседаний, теплую, душную и пропахшую потом. Таким очевидно, и станет его последний шанс. Бог знает какие обвинения они ему предъявят. Насколько он понял, в них могло содержаться все, что угодно. Однако это не имеет значения. Более того, это принадлежит иному миру. Важно только время. Так или иначе он должен вырваться отсюда и немедленно добраться до Бридж.

Его по-прежнему мучила обычная мысль, пришедшая в голову еще в поезде. Вполне вероятно, что он не успеет до вечера. Еще более вероятно, что грузовики уже тронулись в путь и развозят свой груз по стране. Ведь Англия невелика. Понадобится совсем немного времени, чтобы разбрызгать этот яд по ее нежному миниатюрному телу.

Он перестал беспокоиться и думать о тайной операции. Подлинные факты вражеской атаки по-прежнему были ему недоступны. Он так и не смог опознать Врага — тот успел от него ускользнуть.