Читаем Кощег полностью

По всему выходило, обитало здесь нечто по-настоящему опасное, чего и сам Кощег опасался. Однако… если так оно и есть, то почему, когда Злата вознамерилась вернуться к ручью флягу наполнить, проводник отпустил ее одну, не предупредив кого опасаться следует?

Вода в ручье звонко бежала меж камней, чистая и холодная — аж зубы сводило. А еще — вкусная и не передать насколько. Злата напилась вдоволь, умылась, флягу наполнила зачарованную почти бездонную (хватило ее сюда дойти, в воде себе не отказывая). Когда уже собиралась обратно — к дубку юному, возле которого ждал Кощег, наверняка дичь уже подстреливший к ужину — на осине сорока застрекотала. Затем вспорхнула и ввысь унеслась.

Сорока, конечно, птица дурная, мало ли какая блажь пришла ей в голову, однако Злата насторожилась. Ничем беспокойства не выказывая, она устроила флягу в котомке и сделала вид, будто что-то в ней разыскивает. Очень увлеченно разыскивает, а то, что ноги ее влево уводить стали — то неважно.

Показалось или действительно ветка шевельнулась, хотя ветра не было?

Злата продолжила идти, краем глаза высматривая более темную тень, что способна листва отбрасывать.

Какое-то движение она уловила. Тотчас нож просвистел в воздухе и в ствол сосны воткнулся.

— Ай! — донеслось оттуда. — Девица, да ты что⁈ Чуть не пришибла.

Голос грубый и незнакомый Злате не понравился. Вмиг выхватила она лук из-за спины, стрелочку на тетиву наложила.

— Ну-ка, выйди!

— А ты меня и прибьешь окончательно?

— Если не выйдешь, то непременно, — пообещала Злата. — Ну!

Ветки затрещали. Вскоре из них подобно сохатому, неуклюже и производя шум немалый, вышел незнакомец. Высок, статен, в плечах широченный, самый настоящий богатырь из сказаний. Взгляд прямой, волос светлый, борода курчавая. Что-то в нем казалось неправильным. Злата, лишь когда он приблизился, сообразила, что возвышается богатырь над ней голов на пять. Росту в нем оказалось немеряно.

— Не пужайся меня, красная-девица, — попросил он, и Злата поспешила отступить, вновь лук вскидывая.

— И не собираюсь, — сказала она. — Ты не подходи только.

Богатырь ощерил зубы в улыбке-оскале.

Нет, он точно Злате не нравился. И не только голосом. Подумалось, Кощег непременно рассмеялся бы, таковые ее слова услышав, а этот… Может, смеяться и неспособен? А если так, то он…

— Зачем же так неласково, девица? Ты ж заблудилась, небось. Хочешь, я из лесу тебя выведу?

— Себя выведи, — буркнула Злата и пустила стрелу. Воткнулась она прямо у ног богатыря неживого-немертвого.

— Не могу. Должен я одолеть Кощея Бессмертного, — сказал богатырь, посмотрел на стрелу и выдал: — А ты в том поможешь мне, девица. Ведь известно всем и каждому, что падок Кощей на красу.

Вблизи Злата рассмотрела и какой-то бессмысленный, как у слепого, взгляд, и кожу серую, и стрелу (не ее, а чью-то еще), застрявшую в неживой плоти и не доставлявшую чудищу, некогда бывшему человеком, никакого неудобства.

«Значит, бесполезно это», — решила Злата, лук обратно за спину закинув.

— Вот же умница какая! — воскликнул неживой богатырь, истолковав ее действия по-своему. — Поняла меня верно.

«Нет, с эдакой горой из плоти справиться одного меча короткого да умения не хватит», — раздумывала Злата, рассматривая его со всем вниманием. Разглядела, выпирающий сквозь кожу черный мох. Паук паутиной укрыл ушную раковину, а в волосах светло-русых, похоже птица гнездо свила.

Издали выглядел неживой богатырь вполне живым, былинным, с внешностью исконно-русской. С широким лицом и чертами приятными, а вот вблизи — чудище, нечисть поганая.

«Только мне с таким пока не справиться, — подумала Злата. — Он не только боли не чувствует, усталости, вероятно, не ведает».

Богатырь уж почти вплотную к ней подошел, хотел ухватить, да только сгреб руками воздух. Величина его немалая сыграла с ним злую шутку. Злата же от Вольха умела уворачиваться да прятаться. Перехитрила увальня, ускользнула прямо из-под носа и через ручей сиганула. Кинулся тот за ней, да притормозил резко возле воды бегущей, руками взмахнул, попятился, о кочку споткнулся и на зад сел.

— Да ты че, девица? Одичала? Я ж добро хочу принести на землю русскую! Все ведь от мала до велика знают, что Кощей — первейший злодей, вечно замышляющий против рода человеческого. Да ты за счастье должна счесть помочь мне!

— Так ли и за счастье?

— Я добрый, — сказал богатырь. — А он — злой. Добро всегда над злом верх берет. Потому сигай обратно да поскорее.

— Давай лучше ты ко мне сигани, а? — предложила Злата. — Коли не нечисть, сумеешь ручей преодолеть. Аль боишься ноги замочить?

— Боюсь, — закивал он головой. — Очень. Нельзя мне так. Руку подай, девица, а если боишься, ленту мне кинь, что ли.

«Лента! — Злата едва не ударила себя по лбу. Как могла забыть только? — В ней же нить серебряная, любой нечисти от нее худо».

— Ох и смешной ты! — рассмеялась Злата. — Огромный. Больше медведя!

Не то, чтобы ей стало очень уж весело, просто желала убедиться окончательно кто перед ней.