Но об этом узнала позже, потом.

Деревянные рамы, простое окно,

День осенний ушел, быстро стало темно.

Вечер пал, молоком все замазал, закрыл,

А мальчишка окошко в досаде разбил.

Но и это узнала я позже, потом,

Лихорадка закончилась бредом и сном.

Я мальчишку не помню, не помню лица,

Бред и боль те остались и нет им конца.

След от камня в печатался в память мою,

А мальчишку не помню, портрет не храню.

Тот туман… Чем он был? Что ему нашептал?

Он студил его чувства? С собой забирал?

И в молочном тумане заглохли шаги,

Окна влага закрыла, не видно не зги.

Карма

Благодарение богов,

Как мантра, как любви покров.

Он скажет: «Я тебя люблю!»

За это я благодарю!

Волна кидалась на меня,

Кричала: «Радость не твоя!

Ты расплатилась не сполна!»

Вот так кричала мне волна.

Но боги усмирили море,

И волны проиграли в споре,

Колени от песка болят,

И солнце затуманит взгляд,

Но я с песка не поднимусь,

Увидят благодарность пусть!

Досрочно я сдала урок,

Наука пусть мне будет впрок,

Я больше не хочу грешить,

Я так хочу счастливой жить!

Бог снисходительно кивнул,

И моря гнев навек уснул.

Теперь свободна от цепей,

Смех карму раствори скорей!

Но… Впрочем, в чем был этот грех?

Я в прошлом набралась утех?

Убила? Крала? Иль лгала?

Что сделать скверного могла?

Никто не сможет мне сказать.

Боль кармы мне ли вспоминать,

Теперь хочу я все забыть!

Теперь я буду в счастье жить!

Однако в чем же грех тот был?

Хоть кто бы правду мне открыл!

Боль съедает любовь

Ночью мы приходим друг к другу,

Ночью, мы любим друг друга и гуляем вместе,

Но утро приходит, и ты забываешь свои сны,

Я тоже забываю, однако ближе к вечеру,

Воспоминания приходят, но лишь отрывками!

Но за каждый отрывок я готова рискнуть всем.

Но сейчас я заболела, боль не дает мне спать.

Я не вижу тебя во сне уже три ночи.

Как ты там без меня? Ты ощущаешь пустоту?

Или даже ничего не заметил?

Мои сны заполнила боль,

Боль не дает любви просочится в сон.

С кем ты гулял сегодня во сне?

Тот столик в кафе, с кем ты делил его?

Кого ты кормил тем сладким пирожным?

Мне холодно без твоей заботы.

Озноб сотрясает мое тело.

Я не знаю сколько будет длиться болезнь,

Я не знаю сколько ночей мне предстоит еще без сна,

Ты только не забывай меня!

Я обязательно к тебе вернусь.

Мы пойдем в парк, сядем на траву возле реки,

Я положу тебе голову на плечо.

О, слишком поздно!

В твоем сне уже другая женщина.

У нее тот же цвет волос, что и у меня.

Так не пойдет!

Ты называешь ее моим именем,

Ты не заметил подмены?

Хорошо, что сон как сьемка фильма,

Я могу управлять событиями во сне.

Так, это было в январе прошлого года,

Болезнь зародилась тогда.

Сейчас я вырежу ее, как кусок негодной кинопленки.

Этот кусочек боли изъят!

Теперь я бросаю его в измельчитель.

Все, болезни больше нет!

Теперь моим снам больше ничего не помешает!

О, ревность сильный двигатель!

Я не желаю, чтобы с тобой рядом гуляла другая женщина.

Твои сны для меня, мои сны-для тебя!

Я целый день ждала, когда настанет вечер,

Я целый день ждала, когда сон закроет мои глаза и ты придешь ко мне во сне!

Видишь, вот она я настоящая!

Подойди ко мне, я хочу поцелуев!

Девять копий самоубийц

Стоять на краю-страшно,

Стоять на краю тяжело.

Тело тянет упасть,

А мозг просит повременить.

Но больше всего хочется,

Чтобы тот, из-за кого собираешься спрыгнуть,

Пришел, и снял тебя с перил моста.

Странное чувство легкости пришло.

Мысль, что все наконец закончится, дает облегчение.

Девять миров ждут, когда решусь,

Девять моих копий стоят сейчас на перилах моста.

Каждая копия в слезах и смятении.

Я делаю шаг в пустоту!

Режиссер кричит: «Все, снято!»

Мой полет остановлен.

А мои копии  падают на самом деле.

Ассистент по трюкам дергает веревку,

И просит наконец отвязать ее.

А мои копии в этот момент падают!

Копии не знают, что мое падение лишь фальшивка.

Это плохо, это очень плохо.

Мои девять грядущих жизней уже израсходованы?

Нет, я так не хочу!

Я прошу перемотать пленку назад.

Назад, еще назад. Да, вот здесь!

Это место!

Мой любовник бежит ко мне!

Он успел!

Он снимает меня с перил моста,

Я обнимаю его и плачу,

Его футболка намокла от моих слез,

Но он прижимает меня все сильнее.

«Копии, видите, он любит нас!

Давайте будем жить!

Если не сейчас, то в одном из ваших миров,

Он спасёт меня!»

Давайте будем жить!

Глухой палач

Я не знаю откуда пришла,

И не знаю куда я уйду,

Соберу всех, что в жизни нашла,

Не пущу в дом к любимым беду.

Рост мой мал, я стою на краю,

А вокруг страшный грохот и дым,

Я жалею отчизну мою,

Тех, кто умер вчера молодым.

Я жалею всех, кто постарел,

Всех, кто с ужасом смотрит в окно,

Там за окнами снова обстрел,

И не важно рассвет иль темно.

Я жалею мужчин и детей,

Женщин, старых и молодых,

Мчит земля все быстрей и быстрей,

Просит войны отсрочить на миг!

Больно, плачет земля и кричит,

Просит муку уже прекратить,

Но он глух, губы кривит, молчит,

Просит бомбы еще подвозить.

Его сердце мертво, он палач,

Он не слышит, как люди кричат,

Хоть кричи, бейся телом, хоть плач,

В его бункер не виден закат.

Там, внизу, будет жить сотни лет?

Будет вечер встречать и рассвет?

Сможет счастье с семьею делить?

Он, который приказ дал убить.

Нет, есть суд, этот суд его ждет,