– Э-эй! – обиженно буркнул я. – Вы что – забыли меня?

Однако по их виду было ясно, что помнят они меня отлично, но не так, как хотелось бы. Меня обожгло разочарование. Все осталось по-прежнему!

Хелен засмеялась:

– Странная они парочка! Но выглядят чудесно, правда? Просто пышут здоровьем, словно и не болели никогда. Нет, что ни говори, а это показывает, как целебен свежий воздух.

– Еще бы! – согласился я с кривой улыбкой. – Особенно если под рукой есть личный ветеринар.

Эмили и джентльмен с большой дороги

Я вылез из машины, чтобы открыть ворота фермы, и с изумлением уставился на странное сооружение, примыкавшее к каменной стенке у дороги. Куски брезента, натянутые, по-видимому, на металлические дуги, образовывали подобие юрты. Но зачем тут юрта?

Пока я смотрел, мешки, занавешивавшие вход, разделились, и наружу выбрался высокий седобородый мужчина. Он выпрямился, огляделся, почистил ветхий сюртук и водрузил на себя головной убор, напоминавший высокие котелки, столь модные в Викторианскую эпоху. Словно не замечая моего присутствия, он несколько секунд глубоко дышал, созерцая вересковый склон, уходивший далеко вниз, к ручью. Затем обернулся и торжественно приподнял котелок.

– Желаю вам доброго утра, – произнес он голосом, который сделал бы честь и архиепископу.

– Доброе утро, – ответил я, скрывая изумление. – День обещает быть чудесным.

– О да! – Его благородные черты озарились улыбкой, а затем он нагнулся и раздвинул мешки. – Иди, иди, Эмили!

К вящему моему удивлению, из юрты грациозными шажками вышла кошечка, и, когда она с наслаждением потянулась, старик пристегнул поводок к ошейнику у нее на шее, а потом обернулся ко мне и снова приподнял шляпу:

– Желаю вам всего доброго!

После чего неторопливо зашагал рядом с кошечкой по дороге к деревне, чья колокольня виднелась за деревьями милях в двух от места нашей встречи.

Я открывал ворота довольно долго, провожая недоуменным взглядом удаляющиеся фигуры. Возникло ощущение, что я брежу. Здешние места были мне малознакомы, так как наш верный клиент Эдди Карлесс переехал на ферму почти в двадцати милях от Дарроуби, но сделал нам большой комплимент, попросив, чтобы мы остались его ветеринарами. И мы, конечно, согласились, хотя такие далекие поездки нас не слишком прельщали, особенно глубокой ночью.

От ворот ферму отделяли два луга. Въезжая во двор, я увидел Эдди – он спускался по ступенькам амбара.

– Эдди! – сразу же начал я. – У меня была очень странная встреча…

Он засмеялся:

– Понимаю! Вы видели Юджина.

– Юджина?

– Ну да. Это Юджин Айрсон. Он живет там.

– Что-о?

– Ага. Это его дом. Он сам его построил два года назад и поселился в нем. Вы же знаете, это ферма моего отца, и он мне про Юджина много рассказывал. Явился неведомо откуда, соорудил себе этот шалаш и с тех пор так и живет в нем со своей кошкой.

– Да как же ему разрешили построить себе жилье на обочине?

– Не знаю, но только никто вроде бы не гнал его оттуда. И знаете, что еще? Юджин образованный человек. Говорят, он много попутешествовал на своем веку, жил во всяких диких странах, навидался всяких приключений, а потом все-таки вернулся в Северный Йоркшир.

– Но почему он живет в этом нелепом сооружении?

– Никто не знает. Но вроде бы он в своем шалаше счастлив и всем доволен. Мой отец очень его привечал, и старичок иногда захаживал на ферму пообедать и помыться. Да и теперь заходит. Но он человек гордый. Ни у кого не одалживается. И в положенные дни спускается в деревню за припасами и пенсией.

– И всегда с кошкой?

– Ага! – Эдди засмеялся. – Обязательно с кошкой.

Мы отправились в коровник начать туберкулинизацию, но все время, пока я выстригал шерсть и делал инъекции, из памяти не шла эта странная парочка.

Три дня спустя я снова остановился у ворот фермы, куда направлялся узнать результаты туберкулинизации. Мистер Айрсон сидел в плетеном кресле на солнышке и читал, а кошечка свернулась клубком у него на коленях.

Когда я вылез из машины, он вновь вежливо приподнял котелок:

– Добрый день. Чудесная погода!

– Да, превосходная!

Услышав мой голос, Эмили соскочила на траву и подошла поздороваться со мной, я почесал ее под подбородком, и она, изогнувшись и мурлыча, потерлась о мои ноги.

– Какая прелесть! – сказал я.

К неизменной вежливости старика добавилась сердечная теплота.

– Вы любите кошек?

– Очень. И всегда любил. – Я несколько раз погладил Эмили по спине, а потом шутливо потянул ее за хвост. Она задрала симпатичную мордочку, и мурлыканье достигло крещендо.

– Ну, вы понравились Эмили до чрезвычайности. Впервые вижу, чтобы она так открыто ластилась к незнакомому человеку.

Я засмеялся:

– Она понимает, как я к ней отношусь. Кошки всегда это знают. Очень мудрые животные.

Мистер Айрсон улыбнулся и кивнул:

– Но по-моему, я вас уже видел? Какое-нибудь дело к мистеру Карлессу? – Да. Я его ветеринар.

– А-а-а… Вот, значит, что. Так вы ветеринар и одобряете мою Эмили?

– Ну а как же? Она настоящая красавица.

Старик просто засветился от благодарной радости.

– Вы чрезвычайно добры! – Он замялся. – Может быть, мистер… э…

– Хэрриот.