— И еще, возможно, дипломатичнее держать прямых конкурентов подальше друг от друга, чтобы им не приходилось любоваться животными друг друга, — добавила Темпл. — Кто-нибудь заметил того, кто не должен был находиться рядом с чужими котами?

Все, как по команде, закачали головами. Клео взяла на себя обязанность объяснить еще раз:

— Всех волнуют только их собственные кошки. Все концентрируются на том, чтобы все было готово вовремя. И даже если появится космонавт в полном боевом обмундировании, с целью побрить всякую оставленную без внимания кошечку, что попадется ему на глаза, — никто и не заметит.

Темпл вздохнула:

— А кошки не возмущаются, когда их начинают внезапно брить незнакомые люди?

Пегги Вильгельм замотала своей седой в мелких кудряшках головой:

— Этих животных специально тренируют для того, чтобы их брали на руки и причесывали как хозяева, так и незнакомые судьи.

— Что мы можем сделать? — спросила высокая худая девушка в красном вязаном свитере.

— Ничего, — ответила Пегги. — Теперь просто следить за стендами друг друга, чтобы такого не повторилось.

— Отлично, — начал кривляться высокий мужчина в клетчатой спортивной рубашке. — Мы ведь до пяти вечера не откроемся. Может, стоит организовать патруль? Есть желающие?

— Хорошая идея! — подключилась Клео.

Кошатники тотчас разбрелись, оживленно постукивая каблуками и обсуждая возможные средства самозащиты. Темпл взглянула на тощую обритую кошку в клетке:

— Видимо, кто-то действительно ненавидит кошек, раз сделал такое.

— Или меня, — горько уточнила Пегги Вильгельм.

— Похоже на соперничество, правда? — спросила Клео. Пегги кивнула:

— Звонки, которые я получала, были всего лишь предупреждением. Возможно, мне следовало воздержаться от выставки. Теперь мне придется находиться здесь все время. Но кто же тогда позаботится о бедных созданиях тети Бландины?

Все трое закачали головами, задумчиво потупив взор, не зная, как быть в таком затруднительном положении и что делать с его причиной.

Оскорбленная бирманская подняла свою бледную нетронутую машинкой лапу и принялась лизать ее.

— Может быть, я могла бы помочь, — неожиданно для самой себя произнесла Темпл. Она ненавидела быть волонтером, и все же… — Только два раза в день, да?

Пегги Вильгельм, почему-то, не была в восторге:

— Кто ты? Что ты знаешь о кошках?

Клео торопливо ее представила, а потом добавила:

— Единственная причина, по которой я очень хотела, чтобы Темпл попала на шоу кошек, это то, что раньше она была вовлечена в преступление, совершенное на подобном мероприятии. Она разыскала украденных кошек с книжной ярмарки. И это не считая мертвого редактора и нескольких трупов стриптизерш на голиафском конкурсе в том месяце…

— Послушайте, — перебила Пегги Темпл, не желая выглядеть в ее глазах Тифозной Мэри (Мэри Маллон (1869–1938 гг.), известная также как Тифозная Мэри, была первым человеком в США, признанным здоровым носителем брюшного тифа. За время ее работы поваром от нее заразились 47 человек, трое из них умерли. В настоящее время так называют носителей опасных заболеваний, которые представляют угрозу для окружающих из-за отказа принять соответствующие меры предосторожности). — Я не находила тела стриптизерш, только редактора. Но и этого было довольно.

— Но ты ведь умеешь ухаживать за животными? — спросила Пегги Вильгельм со строгим лицом кормилицы, передающей свои полномочия.

— У меня всего один кот, но он весит почти девять кило, так что, думаю, я хорошо справляюсь.

— Что за порода?

— Уличная.

— А, — она произнесла это так небрежно, даже Луи обиделся бы. — Полагаю, ты справишься. Я позвоню тете Бландине и скажу, что ты придешь сегодня днем. Она живет недалеко от меня.

Темпл вытащила торчащий их сумки толстый органайзер и записала адрес и номер телефона тетушки, а также Пегги.

— Может быть, мы позже поговорим о телефонных звонках, — сказала она.

Пегги Вильгельм кивнула, не сводя взгляд с Минуэт, которая теперь выглядела со своей трогательной неудачной прической, как панк.

— Мне надо найти свитерок для бедняжки, пока она не простудилась, — затем она сузила искрящиеся гневом глаза и добавила: – Если я когда-нибудь найду того, кто это сделал, я побрею его там, где ему будет очень больно.

Глава 9 Убогие звонки

 Церковь Девы Марии Гваделупской являла собой именно то, что и подразумевала под своим названием: старый приход в латинской части города. Мэтт медленно, квартал за кварталом, приближался к бледной башне из необожженного кирпича. Ее оттенок, впрочем, как и у остальных зданий вокруг, казался выцветшим и каким-то голым, набирающим силу только по мере приближения.

Кусты роз и олеандров обрамляли фасады старых домов, которые по размерам могли сравниться разве что с бойницами. Это слово он не слышал с тех пор, как покинул Чикаго. В таких маленьких домиках, если выстрелить из пистолета, стоя у входа, пуля даже разогнаться не успеет, пока долетит до задней двери, выходящей во двор.