Когда мы подъехали к высокой железной решетке, огораживавшей территорию Оакгейтской тюрьмы, я сразу увидела, что леса с мужского крыла сняты. Его свежеокрашенные белые стены блестели на ярком солнце. И к нему все подвозили и подвозили материалы для внутренней отделки. Ворота отворились еще до того, как наш кучер остановил лошадей.

– Такого оживления я здесь давно не видела, – сказала я Тильде. – Как ты думаешь, что случилось?

Тильда на миг оторвалась от своего вязания и взглянула на меня:

– Понятия не имею, мисс!

Словно с тюрьмы сняли какое-то заклятие. Даже воздух показался мне иным: чище и не таким тяжелым, с легким приятным запахом свежей глины.

Неужели эпидемия прошла?

В нетерпении я взлетела по ступенькам в кабинет главной надзирательницы. Она сидела за столом и писала характеристику на кого-то из заключенных. Она кивнула и поднялась, с едва уловимой неохотой, которая, однако, не ускользнула от моего взгляда.

– Ну что? Был доктор? – запыхавшись, выпалила я. – Что он сказал?

– Он приходил вчера. Я как раз собиралась писать вам об этом. Но вы приехали сами, так что я имею удовольствие сообщить вам новости лично.

Я в нетерпении кивнула.

– Это была цинга, мисс Трулав!

– Цинга?

– Вы же помните, что в рацион заключенных внесли изменения после того бунта? Так вот им стало остро не хватать питательных веществ. С сегодняшнего дня мы снова включили в рацион апельсины и уже подали прошение в комитет о разрешении вернуть в него и мясо. Надеюсь, скоро заболевшие пойдут на поправку. Очень жаль, что все выяснилось уже после смерти бедняжки Дженни Хилл.

Я была готова прыгать от радости. Только упоминание о кончине Дженни Хилл сдерживало меня от этого.

– Цинга? Ну да, конечно же, цинга! И как мы сами не догадались?

Главная надзирательница нахмурила брови и смерила меня изучающим взглядом. Мое поведение, наверное, казалось ей странным, но я ничего не могла с собой поделать. Волна радости просто захлестнула меня. А я ведь, грешным делом, уже подумала…

Пустяки, не важно!

– Вот почему никто из работников тюрьмы не заразился, – продолжала главная надзирательница. – И вот почему некоторых заключенных недуг обошел стороной. Ваша Баттэрхэм, например, пышет здоровьем!

Улыбка мигом сползла с моего лица.

– Вы, наверное, пожелаете навестить ее? – спросила она, позвякивая связкой ключей на поясе.

– Нет! – неожиданно поспешно и резко ответила я. – Не сегодня. Я заехала сейчас просто узнать, как здесь обстоят дела. Слава богу! Какие хорошие новости!

– Ну не знаю, насколько цингу можно считать хорошей новостью, мисс Трулав, но теперь мы хотя бы знаем, что справимся с этой болезнью. Это лучше, чем лихорадка!

Да, конечно. И гораздо лучше, чем тайное проклятие.

<p>38. Рут</p>

Корсет Розалинды получился таким смертоносным, что пострадала и я сама: у меня начались сильные головные боли, ногти на руках пожелтели, а указательный палец на правой руке и вовсе покрылся мелкими язвами. Даже пушок на моих руках приобрел зеленоватый оттенок. А вот от корсета Кейт на моих руках не осталось и следа. Кожа на ладонях осталась бледно-розовой, без трещин и прочих изъянов, если не считать мозолей.

Я оставила его на видном месте в торговом зале. Положила в красивую коробку, но крышкой накрывать не стала. Как благородно он смотрелся на фоне дешевого ситца василькового цвета, которым была выстлана коробка изнутри! Глазки павлиньих перьев я вышила золотой нитью, и они словно подмигивали.

Я взяла карточку и написала на ней: «Будущей миссис Рукер». Получилось довольно коряво, ведь мои руки привыкли шить, а не выводить красивые буквы.

Ну вот и все.

Миссис Метьярд безапелляционно заявила нам, что мы все должны будем присутствовать на свадьбе. Она приняла такое решение не из какого-то там благородного порыва, а из корыстных соображений: чтобы не было пересудов.

– Я не пойду! – заявила я девочкам. – И мне плевать, что она со мной сделает.

Нелл нахмурила свои и без того почти сросшиеся брови.

– Я тоже не горю желанием идти, но… Нам придется. У нас нет выбора, Рут! Не давай миссис Метьярд очередного повода «учить» тебя.

Айви покрутила у виска и сказала, что мы полные дурочки, раз не хотим воспользоваться выходным.

– Если бы у меня хватило на это смелости, – мечтательно закатив глаза, сказала Дейзи, – я бы поставила ей подножку, чтобы она растянулась на ковре по пути к алтарю.

В день свадьбы Билли и Кейт нас разбудили немного позже. Солнце не желало светить этим новобрачным. Порывистый ветер швырял в окна и в лица прохожих тяжелые капли холодного дождя.

Метьярды просто открыли в какой-то момент нашу дверь – и больше не обращали на нас никакого внимания. Девочки помылись и оделись без привычного надзора Кейт. По крайней мере, так сказала мне Нелл. Я не знаю, меня там не было.

Я осталась лежать на своем тюфяке с открытыми глазами, уставившись в стену. Боль и жажда мести выжгли меня изнутри. Я ничего не чувствовала и не могла заставить себя встать или даже думать о том, чем грозит мне дальнейшее лежание. Я вложила остатки своих жизненных сил в корсет Кейт.