Вдруг я почувствовала что-то шершавое: деревянные ступени! Перил нет – так что придется взбираться ползком. Так безопаснее. Хотя какая уж тут безопасность? Я ведь направляюсь прямо в логово льва!

Задрав ночную рубашку, я встала на четвереньки и начала осторожно взбираться вверх по лестнице. Третья снизу ступенька сгнила, я помнила это, но забыла считать шаги. Если я провалюсь…

Не успела я об этом подумать, как почувствовала гнилую доску под пальцами. Раздался зловещий скрип. Айви что-то пробормотала во сне.

Я замерла и прислушалась. Неужели она не слышит, как колотится мое сердце?

– Если она тебя поймает, то просто убьет!

Нелл! Это ее еле слышный шепот…

– Я знаю, – тихо ответила я.

– Ты не сможешь освободить ее. Это намного хуже, чем угольная яма.

– Я просто хочу отнести ей немного еды.

Я услышала, как Нелл перевернулась с боку на бок на своем тюфяке.

– Знаю. Я оставила для нее на кухне.

С третьей попытки я смогла при помощи самой длинной иглы открыть замок. Затем осторожно выскользнула в коридор и тихонько прикрыла за собой дверь.

Вокруг царили непроглядная темень и тишина. Было слышно только еле различимое тиканье часов.

Я стала оглядываться по сторонам. Все вокруг казалось каким-то незнакомым, призрачным. Привычные вещи словно поменяли очертания, отчего казались зловещими в этом мраке.

Я просто двигалась на запах еды – горелого хлеба и прогорклого жира, что тянулся из кухни.

Осторожно пробираясь туда, я вслушивалась в унылую дробь дождя и протяжное завывание ветра и не заметила, как налетела на край стола, сильно ударившись о него бедром. Я стиснула зубы и подождала, пока боль не утихла. На своей ночной рубашке почувствовала что-то мокрое. Кровь? Нет, просто вода. Нелл оставила краюшку хлеба и кружку воды у самого края стола, чтобы мне легче было взять их в темноте.

Держа в обеих руках хлеб и воду, я теперь не могла передвигаться на ощупь. Ручка кружки была такой холодной… Тело мое била крупная дрожь. С трудом добравшись до парадной лестницы, я начала взбираться по ней.

При каждом моем шаге вода плескалась в глиняной кружке. Никогда не слышала ничего более громкого.

Я сжала хлеб в кулаке так, что он превратился в плотный комок. Ничего, от этого он не станет менее сытным для Мим. Правда, если на ковре останутся крошки… Ох, лучше не думать об этом. Лучше вообще ни о чем не думать.

Я много раз повторила себе, что мне все равно и я не боюсь смерти. Что я готова на все ради моей единственной подруги – Мим. И все же, когда я добралась до верхней ступеньки и подо мной скрипнул пол, нервы сдали. Я начала дрожать, как осенний лист. Все тело трясло так, что стучали зубы.

Что я здесь делаю? Я в своем уме?

Я не могла точно вспомнить, какая из дверей ведет в комнату «капитана». Помнила только его плетку. Направо или налево? А если она… то есть он услышал скрип половицы? И уже притаился за дверью, чтобы схватить меня?

Слезы катились градом по моим щекам. Кусая губы до крови, я все-таки двинулась дальше. Направо? Вроде да… Господи, ну почему в темноте все двери кажутся абсолютно одинаковыми?

Немного воды из кружки пролилось на ковер – мои руки слишком сильно дрожали, но было уже все равно.

И вот передо мной две абсолютно одинаковые двери. Невозможно понять, за какой из них скрывается весь этот ужас. Но времени на размышления нет. Надо делать выбор. Быстро!

Я выбрала правую дверь.

Она оказалась не заперта и медленно открылась, поскрипывая петлями.

В комнате слабо мерцал свет. Несколько секунд я различала только какие-то пятна. Но постепенно глаза привыкли, и я рассмотрела все: камин с тлеющими в нем угольками, длинный канат, подвешенный к потолку, связанные им руки – так же, как мои тогда, – и измученное тело…

– Мим? – рванулась я к ней.

В ответ послышался лишь еле слышный вздох.

Это была она. Я слышала ее дыхание столько раз. Неизменно рядом со мной: и за работой, и во сне.

Почувствовав некоторое облегчение, я ослабила хватку руки, сжимавшей кружку. И вдруг заметила движение.

Какая-то тонкая темная фигура медленно поднялась на ноги, и я почувствовала сладкий аромат, перебивавший даже пропитавший все запах от трубки «капитана». Ландыши!

– Пошла вон!

– Кейт?

– Пошла вон! Ты что, оглохла?

Я слышала ее, но как будто издалека. Кровь стучала в моих висках, и этот шум оглушал меня. Я с трудом держалась на ногах.

– Что вы творите с Мим?

Кейт сделала еще один шаг вперед, и я увидела ее в тусклом мерцающем свете угольков, тлеющих в камине. Из него вылетела искра. Она растаяла, немного не долетев до ее волос. Сейчас они были не завиты в кудри, а заплетены в толстую косу, которая спускалась по ее спине. Она выглядела как черный ангел среди пламени.

– Пошла вон! – рычала она. – Или мне позвать мать?

С этими словами она потянулась за кочергой, стоявшей около камина.

Господи, прости! Мне не хватило смелости.

Я бросила хлеб и кружку и убежала.

<p>34. Рут</p>