Читаем Корсар полностью

Чтобы не скучать долгими зимними ночами, завел себе новую пассию, семнадцатилетнюю англичанку Алису, дочь набожной и очень праведной вдовы Сары Грей. Голландка Кристиана Виссер решила, что ей пора замуж, предупредила, что, скорее всего, не вернется. Наверное, ожидала, что я расплачусь от огорчения и предложу ей руку и сердце. Плакать я не умею, а рука и сердце и самому пригодятся, поэтому пожелал ей найти хорошего мужа и прожить с ним долго и счастливо, как только в сказках бывает. Она всплакнула вместо меня и уплыла на пакетботе, следующем до Роттердама, нагрузив его баулами с приданым. Капитаном на пакетботе был голландец лет тридцати, вдовец, который, увидев количество баулов с шелковыми тканями, лично занялся их размещением. Надеюсь, за время перехода он утешит бедную и несчастную девушку и даст ей то, что я пожадничал.

Познакомился я с Алисой Грей случайно. Поскольку мне, как иностранцу, можно было не посещать церковь по воскресеньям, гулял после завтрака в сквере неподалеку от гостиницы «Золотой лев», в которой снимал двухкомнатный номер. Благодаря скверу, я и выбрал эту гостиницу. Дальней стороной он упирался в небольшую, я бы сказал, опрятную, церковь. Как раз, когда я подходил к ней, оттуда начали выходить прихожане. Игривый взгляд из-под белого чепца одной юной прихожанки показался мне интересным. Шла она рядом с матерью — тридцатипятилетней дамой в черном, которой этот цвет явно был к бледному строгому лицу и выглядел как-то не слишком траурно.

— Кто это такие? — спросил я следовавшего метрах в десяти позади них виноторговца, который поставлял мне французское и испанское вино.

— Вдова Сара Грей с дочерью Алисой, — ответил он.

— Очень достойная женщина, — вмешалась в наш разговор его жена — улыбчивая толстушка, которая во время каждого моего визита считала нужным дать мне пару десятков жизненных советов и рассказать что-нибудь о виноторговце с соседней улицы, подонке и подлеце. Она, видимо, решила, что меня заинтересовала мать. Да и разве положено иностранцу интересоваться молоденькими девушками?! — Десять лет живет без мужа, а ничего предосудительного о ней никто и слова не скажет. После смерти мужа вынуждена подрабатывать переписчицей. Заказчики о ней хорошо отзываются.…

— Я вам верю! — перебил ее, потому что говорить будет долго, и пошел сперва в сторону церкви, чтобы избавиться от этой супружеской пары, а потом в обратную сторону, за вдовой с дочкой.

Они жили в узком двухэтажном домике. Район этот не для тех, кто зарабатывает переписыванием. Видимо, домик остался после мужа, а переезжать вдова не хочет, чтобы не выпасть из своего социального круга. Лучше жить впроголодь, но с более высоким статусом. Дверь открыла служанка — пожилая женщина с таким морщинистым лицом, словно занимается разведением шарпеев.

— У меня работа для миссис Грей, — сказал я и, чтобы объяснить деловой визит в выходной день, сообщил: — До завтра не могу ждать, уеду вечером по делу, а к возвращению документы должны быть готовы.

Мисси Грей приняла меня в маленькой проходной комнате на втором этаже, из которой вели двери в еще две комнаты. В проходной стояли небольшой прямоугольный стол, четыре стула и этажерка с безделушками из гипса и двумя морскими раковинами. Стены оббиты ситцем с желто-красными цветочками. Справа от окна висело овальное зеркало в резной деревянной раме, покрытой красным лаком.

— Что вам надо переписать? — спросила она, сев на стул за столом и показав мне на другой напротив.

— Пока ничего, — ответил я. — Сказал так потому, что не хочу, чтобы служанка знала истинную цель моего визита.

— А какая истинная цель? — настороженно спросила вдова.

— Хочу нанять твою дочь служанкой, — ответил я.

Англичане уже распрощались с «вы» (vois), перешли на «ты», хотя русские будут упорно считать, что в Британии отказались именно от «ты».

— Мою дочь — служанкой?! — наигранно удивилась миссис Грей.

— Именно так, — ответил я. — Без приданого ее замуж достойный человек не возьмет, а я буду платить по шестьдесят шиллингов (два шиллинга — один ливр) в месяц. Плюс она сможет перевозить по тридцать фунтов груза и зарабатывать на перепродаже. Я — капитан и владелец судна. Некоторые мои матросы имеют на этом больше зарплаты.

— Что ж, шестьдесят шиллингов — это достойная зарплата для моей дочери, — согласилась она. — Что будет входить в ее обязанности?

— Всё, — ответил я коротко и посмотрел ей в глаза, в которых расчет боролся с нравственностью.

— Всё-всё? — уточнила вдова.

— Да, — подтвердил я.

Нравственность пока побеждала.

— Тебе не кажется, что твое предложение оскорбительно? — поинтересовалась она.

— Серьезное деловое предложение не может быть оскорбительным, — ответил я. — Если ты считаешь его таковым — это твое право. Наверное, у тебя много других предложений. Только непонятно, почему дочь до сих пор не замужем?

В эту эпоху богатые женятся рано, а бедные поздно, когда заработают хоть немного денег.

— Ты бы мог найти женщину, которая этим зарабатывает на жизнь, — подсказала вдова.