Никого, кроме одного человека – высокий и коротко стриженный герцог Мэлландер находился не во дворце подле правителя – как полагалось его статусу, а в парке, явно ожидая прибытие лорд-директора.

Двое мужчин остановились друг напротив друга – и над всем парком повисал тишина – казалось, даже птицы замолкли. Некоторое время непримиримые – на протяжении последних веков – противники, молча смотрели друг на друга. Гестамп выжидающе, Мэлландер с отстраненным интересом. Они были внешне похожи оба – прожившие больше тысячи лет, моложаво выглядящие чиновники. Только Мэлландер был в парадном мундире адмирала флота, а Гестамп в тоге, делающей его похожим на сенатора времен начала Эпохи Империи. Сегодня была очень серьезная причина для того, чтобы лорд-директор был без форменного кителя, а в этом легком наряде – который последние несколько веков, во время правления нынешнего императора, могли позволить себе очень немногие в Септиколии.

- Хотел бы выразить вам признательность, лорд-директор. За решения, которые смогли спасти честь и жизнь… моей дочери, Алисии, - сделав долгую, и очень опасную для себя паузу, неожиданно произнес Мэлландер.

Гестамп кивнул и приподнял в удивлении бровь, показывая что удивлен, но оценил жест герцога – Дом которого несомненно влиятелен, но не настолько, чтобы не опасаться прямой конфронтации с Императором. Правитель несомненно расстроится, узнав, что Мэлландер прямо и открыто дал понять, что одобряет недавние действия опального лорд-директора – ведь именно об этом хотел сказать Мэлландер, специально сделав паузу перед упоминанием имени своей дочери.

Император будет недоволен, если ему доложат о словах и тоне Великого Герцога, конечно же – вспомнил вдруг Гестамп, кто именно теперь является главой службы внутренней безопасности после того, как Император снял его, Гестампа, ставленника. Сам лорд-директор не стал бы так рисковать – даже имея на должности руководителя охранки своего человека, но Мэлландеры всегда отличались отвагой и небрежением опасности. В разумных пределах, конечно же – учитывая то, что Дом смог не только уцелеть со времени самых первых волчьих веков, но и остаться одним из самых влиятельных в Септиколии.

- Это была достойная партия, - неожиданно протянул руку Мэлландер. После крепкого и сухого рукопожатия Великий Герцог порывисто развернулся и отправился по красной аллее, ведущей на территорию осени – удивительно красивый сектор дворцового парка, где царствовали красно-золотые краски увядающего лета. Туда, где ожидали яхты и катера тех, кто покидает банкет.

Гестамп проводил взглядом Мэлландера, и с высоко поднятой головой прошел под массивным портиком, направляясь по дорожке между двух прудов с фонтанами к широкому крыльцу главного входа во дворец. Сейчас станет известно, сможет ли он поставить достойную точку в своем существовании.

<p>Глава 15. Империум. Летний дворец</p>

Лорд-директор быстро – в нарушении протокола, поднялся по ступеням, и прошел сквозь распахнутые кавалергардами высокие двери. Ему предстоял путь в главный бальный зал – путь, который Гестамп впервые за долгое, очень долгое время, проделал в одиночестве. Еще одна насмешка – торжественный прием уже давным-давно начался, и лорд-директор ощутимо опаздывал к назначенному времени – прибыть к которому было физически невозможно, получив разрешение на приземление только в зоне лютой зимы.

По всему коридору вдоль больших батальных полотен, изображавших великие победы септиколийских императоров разных эпох, на одинаково-равных промежутках стояли кавалергарды в полностью глухой броне. Гестамп невольно отметил, что если раньше внешний круг личной императорской стражи был облачен в броню, стилизованную под древние доспехи – что не добавляло боевой эффективности, то теперь на кавалергардах была экипировка, используемая в элитных боевых лейб-гвардейских частях – но сохраняя верность традиции, в сине-золотых цветах императорского дома. Подспудно ожидая того, что перед ним возникнет начальник охранки, Гестам продолжал шагать под высокими сводами, одну за другой рассматривая картины с эпических полотен. И даже немного удивился, когда без препятствий оказался в главном зале.

Мажордом в длинной ливрее и старомодном парике поднял жезл и громко ударил в мраморный пол:

- Лорд-директор Гестамп, глава департамента стратегического планирования! - разнесся его зычный голос под сводами зала.

Ни одного титула лорд-директора мажордом не добавил. Гестамп ощутил его эмоции – испуг, смущение, чувство вины. Но не удостоил распорядителя взглядом.

Лорд директор – несмотря на то, что голос мажордома разнесся по всему залу, увидел, что на его прибытие никто не обратил внимание. Это не было неожиданностью, но оказалось совершенно непривычно – с подобным он сталкивался в последний раз больше двух тысячелетий лет назад.