Читаем Корова полностью

Иногда удивляет, как у нас многие понимают значение слова «общественный». Это не просто ничьё, а отхожее место, где не просто можно, а даже нужно непременно пихаться, лягаться, толкаться, беспрестанно работать локтями, громко разговаривать, швыряться вещами, развешивать свои шмотки и пожитки на головы близ сидящих посторонних людей и на все замечания недоумённо заявлять: «Это же общественный транспорт! Ездите на такси, если вы такие нежныя». Именно такие представления у наших людей, что именно так и надо себя вести в общественном месте, и они даже не собираются от этих представлений отказываться. Этакая полная раскрепощённость в крайнем проявлении, при котором любое достоинство уже начинает превращаться в крупный недостаток. Россиянам вообще свойственна сдержанность, и она их раньше не тяготила, пока её не объявили каким-то очень неприличным «комплексом», а раскрепощённость была названа признаком свободной личности. В исполнении наших людей, которые ничего и никогда не делают вполсилы, она порой выглядит комично-угрожающе.

Есть категория граждан, которые, попадая в общественные места, всеми силами стараются разозлить окружающих, подпитываясь чужими негативными эмоциями, словно это и есть их основная цель в жизни. Сохранять спокойствие духа в их присутствии могут не все, особенно если люди вынуждены так утрамбоваться в тесном пространстве вагона. Они будут орать, зудеть, беспрестанно вертеться безо всякой надобности, испускать дурной воздух из всех анатомических отверстий. Появились такие чрезмерно раскрепощённые пассажиры, которые повсюду ведут себя как в своём личном предбаннике, что ли. Не в доме, а именно в предбаннике, в чулане. Не успеет такой войти в вагон или салон, как начнёт тотчас же раскидывать свои вещи, раздеваться, иногда до исподнего, до маек и трусов; развешивая снятые манатки там и сям, чуть ли не на плечах и ушах других пассажиров. Даже если и не особенно жарко. Но им то ли всегда жарко, то ли навязчиво преследует желание показать окружающим, что ничего не стоит раздеться где угодно, словно их на кинопробы в порнуху за это позовут.

Они даже не догадываются, что как раз в общественном месте надо не себя первым делом обнаруживать, а учитывать интересы окружающих. Что по-настоящему свободный и сильный человек – это не тот, кто всем досаждает невоспитанностью и дурными манерами, а тот, кто умеет совершенно добровольно обуздать себя. Почти герценовский секрет свободы: свобода – это то, что люди дают друг другу, а не то, что забирают друг у друга. Но мы, видимо, до сих пор не умеем быть свободными – вот в чём вся беда. Поэтому свободу и раскрепощённость понимаем только как право распихивать всех локтями, громко слушать музыку и орать по телефону, когда многие рядом спят или просто хотят отдохнуть от шума. Мы не понимаем, если ты способен поставить себя на место другого, то уже являешься свободным человеком. Нам кажется, что чихать на окружающих, кашлять друг другу в лицо – вот как ДОЛЖНО вести себя в общественном месте реально свободному и раскрепощённому чуваку. И даже мысли не допускаем, что обычно так себя ведут банальные и жутко закомплексованные… хамы.

Общий – это ничей? Или принадлежащий всем? Почему у нас в общественных местах или в общественном транспорте так часто всё раскурочено, заплёвано, загажено? Почему общественное место у нас ассоциируется именно с общим нужником, где положено только гадить? Почему мы спешим выставлять самые дурные свои манеры и привычки? И самое удивительное: мы говорим, что так и должно быть! Потому что это же – общественное. Мы исповедуем философию обиженных детей с плохо сформированным чувством собственности. Ведь это чисто детская позиция: если игрушка моя, то её можно (и нужно!) сломать. Не секрет, что дети нередко бывают настолько неумелыми, неловкими и неосторожными, что случайно портят вещи и игрушки с совершенно невинным и ангельским видом. Нередко ребёнок в гневе бросает игрушку об пол из-за досады, что она – не его. Другая причина, вызывающая желание ломать, портить, уничтожать, кроется в зависти, за которой стоит стремление само-утвердиться. Существуют дети, у которых развивается такое чувство собственности, что они предпочитают сломать игрушку, чем отдать её кому-то. Подобное поведение означает только одно: «Не хочу ни с кем делиться: или она моя, или ничья».