Читаем Коротышка полностью

Что любопытно, исчезла информация об истории, культуре, политике, зато технические справочники и инструкции обструкционисты сохранили, чтобы «великодушно» поделиться ими с терранами. Наверняка исчезнувшие знания — одна из причин лояльного отношения Сената к бессмертным вайтам. Возможно, те выторговали себе время, по частям сплавляя научную информацию, добытую предками.

Они ведь даже своих смертных предали. Всё, что осталось у нынешнего поколения «оригинальных», как они гордо себя именовали — изустные предания, искаженные версии каких-то исторических баек, почти анекдоты. Как историк Акс посвятил немало времени их изучению и знал, что девяносто процентов из них совершенно бесполезны. А ведь бессмертные вроде коротышки застали тот мир и могли запросто восполнить все пробелы.

Акс вспомнил, какое потрясение испытал три года назад, когда на него вышли из офиса сенатора Лот, отвечающего за Программу. Четырехсотлетние вайты, подумать только. Конечно, бессмертными их окрестили авансом. Скорее всего и они умирают от старости. Но лидерам терранов, редко доживавшим и до ста лет, мысль о вечной жизни крепко втемяшилась в головы.

Акс не знал, кто и зачем создал Программу. Контроль терранов за сообществом бессмертных в обмен на знания предков и обещание сидеть тихо? Обещание, которые бессмертные нет-нет да нарушали. И тогда в дело вступал некто, следящий за ними, и отправляющий вестников вроде Акса. Его куратор говорил, что Программе уже двести лет. Всё это время лучшие умы пытались понять, как вайтам удалось достичь бессмертия, и почему их сыворотка не действует на терран. Коротышка был прав — нет никаких гарантий, что открытие состоится при его жизни. Но он еще молод, он подождет.

Акс не был уверен в том, насколько его прельщает вечность. По сути статус очередника — лишь шанс стать одним из подопытных, когда появится препарат, достойный проверки на людях. Но историк, с детства помешанный на желании узнать хоть что-то о зарождении человечества, не мог упустить такой шанс. Может быть, если он вступит в клуб бессмертных, несмотря на терранское происхождение и ему откроются тайны прошлого.

Флайкар мягко приземлился на крыше его дома, и умчался вдаль на автопилоте, как только Акс покинул кабину. Погруженный в свои мысли, терран спустился в просторную квартиру с видом на Фонтанку, и лишь захлопнув за собой дверь почувствовал, что что-то не так. Запах. Тошнотворный запах йелской стряпни. На столе посереди гостиной стояла кастрюлька, которую он лишь несколько часов назад видел в Сингапуре. Рядом кто-то пристроил бутылку из мутного стекла с полустершейся этикеткой, на которой можно было разобрать лишь «Single Malt». А перед ними лежал странный прямоугольник из спрессованных листов. Книга. Предания гласили, что их было много в Старом мире, но даже профессор истории видел лишь несколько таких находок в музеях.

Аккуратно приподняв потемневшую от времени обложку, буквы на которой давно слились с фоном, Акс прочел на первой странице: «Рафаэлло Джованьоли. Спартак».

* * *

Дункан вышел из подъезда и с неудовольствием уставился на свинцово-серое небо, грозящее разразиться дождем. Вот бы и правда сдаться на милость терранов и уехать пожить на какой-нибудь тропический остров. Четыреста лет непрерывной борьбы за выживание… сколько из его собратьев по бессмертию сошли с ума? Сколько начали болтать лишнее, напиваться и устраивать истерики на людях? О, он точно знал, сколько. Семьсот двадцать два. Вайты и йелы… нет, черт, англичане, немцы, русские, китайцы. Люди, каждого из которых он знал лично. Каждого из которых он лично приговорил к заточению отнюдь не на райском острове, а в закрытой лечебнице в Альпах.

Три прокола. Всего три прокола на каждого за два века, что длится безумие Программы. Компромисса, создающего у Глобального правительства иллюзию контроля над бессмертными. Дающего терранам надежду раскусить секрет бесполезного коктейля, который им скормили под видом сыворотки бессмертия. Зато в обмен позволяющего Дункану работать над программой Интеграции.

А ведь он предупреждал, что давать терранам высокий интеллект и способность размножаться — большая ошибка. Первые партии больше сотни лет работали на износ и… умирали молодыми в своих бараках, не покушаясь на авторитет хозяев. Делали то, для чего были созданы — хоронили жертв Эпидемии да притаскивали хозяевам любые девайсы с памятью. И книги, конечно. Миллионы томов, запрятанных в тайных хранилищах по всей планете. Дубликаты просто пускались в переработку или сжигались — жуткое зрелище для образованного человека.

Но бессмертные тогда решили, что человечеству не нужна память. Что когда терраны расчистят планету и жители тысяч мелких общин, изолировавших себя во имя выживания, смогут вернуться в города, над ними не будут довлеть предрассудки религий и наций. Сменялись поколения, и для правнуков заставших Эпидемию рассказы о великих державах и битвах превратились в такие же легенды, как для него истории о Короле Артуре или богах Олимпа.