Читаем Короли улиц полностью

— Это радует. Я думал, что в наше время ничего подобного не существует. Так вот… — Старик на короткое время задумался, потом произнес: — Ее звали Оля Гаврилова. Серые глаза, светлая челка над ними, легкая походка… и мои смутные надежды. Десятый класс. Я приходил вечерами к ее дому на Южной улице и стоял, прячась среди гаражей. Иногда в окне второго этажа мелькал ее силуэт, и у меня начинало сильней биться сердце. Мне было непонятно, чем живут такие существа, когда они не в школе. За ней бегало много парней, на меня она не обращала никакого внимания, но мне казалось… Впрочем, это неважно. Она почему-то выбрала Игоря. Я заметил, что женщинам часто нравятся подонки. Он как-то устроил вечеринку у себя дома, кажется, на седьмое ноября, и пригласил ее. Она пришла и оказалась единственной гостьей. В общем, он овладел ею. Но самое гнусное в том, что потом растрепал об этом на всю школу. Это сейчас такое в порядке вещей, а тогда было настоящим позором. Я ударил его. Мы подрались. Он ходил на бокс, был самым сильным в классе, и, конечно же, мне здорово досталось. Потом, — Георгий Константинович коротко вздохнул и обвел глазами свой цветник, — она исчезла. Говорили, что перевелась в другую школу. Я искал ее, но так и не нашел. Больше ничего подобного я не испытывал ни к одной женщине.

Вечер удивленно смотрел на Игоря Константиновича. Он ожидал услышать от него что угодно, но не такую сентиментальную историю. И главное то, что этот человек держал ее всегда где-то возле самого сердца.

— А теперь иди, — сказал Константин Григорьевич. — Надеюсь, то, что я сказал, останется между нами. И удачи тебе!

Вечер ехал обратно в Москву, смотрел на мелькающие вдоль дороги сосны и думал об услышанной истории. Он вдруг вспомнил о Виолет. Где она теперь? Наверное, уже замужем. Возможно, она тоже будет единственной стоящей историей в его жизни.

Когда джип Директора выехал за ворота дачи, Сева поднялся на крыльцо и развернул газету.

— «Этот парень — сплошная загадка. Когда объявили его выход, он неожиданно возник среди зрителей. На ходу скинув одежду, словно зашел на секунду с улицы, чтобы утереть нос зазнайке-чемпиону, он пролез под канатами, победил и тут же исчез в неизвестном направлении». А?! — Сева закрыл газету и посмотрел на Вечера.

Тот пожал плечами:

— Вроде ничего.

— Ничего?! — Сева возмущенно взглянул на Вечера. — Это шик! Люди будут валом валить на твои бои. Ты — загадка. Ты в меру небрежен, но не высокомерен. Кстати, Директор сказал, что, когда ты уделаешь Бультерьера, мы сможем съездить отдохнуть на море.

— Хорошо бы, — заметил Вечер, — а то так и лето кончится.

Бой с Бультерьером должен был состояться две недели назад, но тот неожиданно подвернул ногу, и потому встречу отложили на пятнадцать дней. Ходили упорные слухи, что это не так и что месяц назад для Бультерьера привезли инструктора из Северной Кореи, который натаскивает его по какой-то скоростной неизвестной системе. И чтобы освоить ее, ему понадобилось еще две недели.

— Перед смертью не надышишься, — заявил по этому поводу Сева.

Директор просто промолчал. Похоже, он не разделял Севиного оптимизма.

Сева свернул газету, обвел глазами пасмурное небо и вздохнул.

— Да, сейчас бы на море! — И пошел в дом.

Вечер направился в лес. Захотелось пройтись. До боя с Бультерьером оставалось всего два дня, если его опять не отложат, и Вечер уже не тренировался, большую часть времени он проводил, валяясь на диване.

Вечера привезли в зал задолго до боя. Директор хоть и поговорил предварительно с Игорем Сергеевичем, но рисковать не хотел.

— Таков нынче спорт, даже футболистов отстреливают, — сказал он.

Вечер остался один, если не считать трех квадратных приставленных к нему охранников, которые незаметно рассредоточились по помещению. Он обвел взглядом пустые трибуны, потом поднялся и сел. В голову неожиданно пришла мысль: а стоящее ли это дело — развлекать толпу? Впрочем, он не выбирал, как будет зарабатывать на жизнь. Так уж вышло. Он подумал еще о том, что ему скоро стукнет двадцать четыре. А что он знает о мире, из которого вскоре придут сюда люди, чтобы посмотреть на его бой? Его жизненный опыт простирался в пределах шестнадцати лет. Это был опыт незрелого ума, который не выходил за пределы знаний, помогающих выжить. Но, наверное, есть и другая жизнь, где не надо бороться за выживание, а можно просто жить. Важно лишь знать, как сделать так, чтобы никто не мешал тебе этим заниматься. Другие, наверное, в его возрасте уже это знают. Но они не жили с шестнадцати лет в тесном, ограниченном забором школы пространстве. Они, как однажды выразился Сева, находились в миру. А он существовал вне его. Что это ему дало? Несколько громких побед и кличку — Реактивный.

Потом к нему подошел один из охранников и сказал:

— Пора. Сейчас появится администрация, потом пойдет публика. Лучше не торчать на виду. На вот, переоденься.