Читаем Короли блефа полностью

Вот и в то лето, когда юному Неофитову только-только исполнилось четырнадцать лет, Африкан Африканыч решил поставить спектакль. Старший Неофитов, следует сказать, был приверженцем старого, классического театра, где драмы составляли основную часть репертуара. И для своей постановки он выбрал пьесу старика Вольтера «Фанатизм, или Пророк Магомет». Ну, помните, в которой шейх Мекки Зопир – злейший враг Магомета – пленяет юную Пальмиру, которую Магомет считает своей рабыней и требует ее вернуть в Медину (город, обращенный в исламскую веру, где Пальмира выросла и воспитывалась). Иначе, дескать, он, Магомет, пойдет войной на Мекку, и тогда шейху наступит полный конец. Пальмира просит шейха о том, чтобы он исполнил волю Магомета, ее учителя, хотя очень ценит доброту и мягкость шейха, который привязался к Пальмире, ибо больше привязываться шейху было не к кому: Магомет истребил всю его семью. Шейх отвечает отказом. Он не желает потакать тирану, плохо обращающемуся со своими рабами. Около шестисот тридцатого года от Рождества Христова, когда и происходит основное действие, в Мекку прибывает воевода Магомета Омар и предлагает от имени Пророка мир между Мединой и Меккой, ежели, конечно, шейх отдаст Магомету Пальмиру. Или продаст. А дабы шейх не сомневался в добрых намерениях Магомета, Омар привозит с собой юного Сеида, возлюбленного Пальмиры, дабы оставить его у шейха в качестве заложника будущего мира.

Роль шейха Зопира играл сам Африкан Африканыч, роль Пальмиры исполняла двадцативосьмилетняя Анастасия Романовна Копылова, вдовствующая соседка Неофитовых по имению, воеводу Омара взялся исполнить Михаил Афанасьевич Кочемасов, отставной полковник, гостивший у Неофитовых, свиту Омара играли слуги Неофитова, а вот роль юного Сеида была поручена Самсону. Поначалу играть молодому Неофитову вовсе не предполагалось. Сеидом Африкан Африканыч видел своего конюха Ваську, кудрявого разбитного парня, который прошлым летом играл Тоскара, сына локлинского царя Старна и брата Моины из пьесы Озерова «Фингал». Смерть Тоскара, которого убивает володетель Морвены Фингал, заставила всплакнуть даже завзятого театрала старика Худоровского, некогда игравшего с самими Плавильщиковым и Синявской. Однако Васька запил, получив отказ в интимной связи от Феклуши Бабуриной, дворовой девки Неофитовых. Запил надолго и крепко. Вывести его из запоя не удалось даже рассолами. На четвертый день русской болезни Васьки Африкан Африканыч пошел к этой Феклуше и имел с ней разговор на предмет ее согласия «оказать конюху Василию благорасположение, дабы он перестал, скотина, пить».

– А что значит оказать благорасположение? – сузила глаза Феклуша.

– Ну, ублажить его как-то, – сказал смущенно Неофитов-старший, глядя в сторону.

– Ублажить?! – едва не закричала капризная девка (ишь, волю взяли). – Значит, отдаться ему, ироду? Не-е, барин, эти времена прошли, когда мы, девушки, в этих вопросах бар слушались да потакали им всячески. Теперича иное время настало!

– Значит, не договорились? – уныло спросил Африкан Африканыч.

– Не договорились! – отрезала Феклуша, подбоченившись. – Ни за какие коврижки.

Вот так из-за отсутствия Васьки, в корень израстроенного несговорчивостью Феклуши, роль Сеида досталась Самсону. Отрок тоже поначалу отнекивался, но коли батюшка приказывает, что остается делать послушному сыну? Только исполнять.

Еще во время репетиций Самсон не раз замечал странные взгляды, которые бросала на него вдовствующая Копылова.

«Это из-за роли» – так для себя объяснил красноречивые взгляды Самсон.

Ему тоже было как-то неловко играть роль возлюбленного Анастасии Романовны, но, впрочем, даже самая сердечная роль – всего лишь занятная игра. Однако прикосновения Копыловой и его собственные к молодой вдове, столь необходимые по ходу пьесы, вызывали в нем некоторую смутно-приятную тревогу. Его естество на эти касания реагировало однозначно: оно мгновенно просыпалось, потягивалось и начинало расти, обретая твердость. Дабы этого никто не заметил со стороны, Самсон слегка оттопыривал зад, однако от взора Копыловой все же не ускользнули данное обстоятельство и его враз сменившаяся походка. Сначала в ее глазах прыгали веселые хитринки и лицо делалось обворожительно-смешливым, но затем оно приобрело задумчивое выражение. После этого Самсон еще несколько раз ловил на себе взгляды вдовицы Копыловой, но они уже были не прежними, а какими-то серьезными, что ли.

Впрочем, особого значения Неофитов-младший этим взглядам не придавал.

После двухнедельных репетиций спектакль был готов к премьере. На него собрались гости из всей округи, а из Москвы приехал даже тайный советник Николай Васильевич Неелов с супругой и великовозрастной дочкой, приходившийся Неофитовым родственником по линии бабки.

Пришло время, и спектакль начался. Все шло славно. Омар приехал, состоялась аудиенция у шейха, который в своей речи напомнил Омару, кем был еще десять лет назад его владыка, Магомет: