Читаем Королевский гамбит полностью

– Ах вот оно что. Ясно, – сказал дядя. – Капитану Гуалдресу грозит опасность. Я слышал, ездит он лихо, хотя сам ни разу его на лошади не видел. – Она взяла сигарету, сделала две быстрые затяжки, раздавила окурок в пепельнице, вновь сложила руки на коленях и посмотрела на дядю.

– Ну ладно, – сказала она. – Да, я люблю его. Я уже сказала вам об этом. Но это неважно. Такое случается. И с этим ничего не поделаешь. Мать первой его приметила, или он приметил ее первым. В любом случае они – люди одного поколения. А я нет, ведь Се… капитан Гуалдрес на добрых восемь или десять лет меня старше, может, и больше. Но и это не имеет значения. Я не про то. Он в опасности. И пусть он даже даст мне отставку ради матери, мне все равно не хочется, чтобы ему было плохо. Или, по крайней мере, не хочется, чтобы мой брат оказался в тюрьме из-за этого.

– Особенно если тюрьма ничему не помешает, – сказал дядя. – Я согласен с вами: лучше посадить его до того.

– До того? – Она посмотрела на его дядю. – До чего?

– До того, как его могут посадить за содеянное, – быстро, мгновенно ответил дядя тем вкрадчивым удивительным голосом, что придавал самым невероятным его суждениям не только достоверность, но и нечто вроде твердой убедительности.

– Ага. – Она снова посмотрела на его дядю. – Это как это посадить? – сказала она. – Уж настолько-то я в законах разбираюсь: никого нельзя посадить только за то, что он задумал совершить. К тому же ему достаточно дать какому-нибудь адвокату из Мемфиса триста долларов, и уже на следующий день он окажется на свободе. Разве не так?

– Разве не так? – повторил дядя. – Действительно, чего только адвокат не сделает за триста долларов.

– То есть вы хотите сказать, что это все равно ничему не поможет? – сказала она. – Если депортировать его…

– Депортировать вашего брата? – сказал дядя. – Куда? И на каком основании?

– Да бросьте вы, – сказала она. – Бросьте. Вы что, не понимаете, что, если бы мне было еще к кому обратиться, меня бы здесь не было? Депортировать Себа… капитана Гуалдреса.

– Ах вон оно что, – сказал его дядя. – Капитана Гуалдреса. Боюсь, иммиграционным властям не хватит не только решимости довести дело до конца, но и размаха, каким наделены трехсотдолларовые адвокаты в Мемфисе. Чтобы депортировать его, понадобятся недели, а то и месяцы, в то время как вам, если, конечно, ваши страхи небеспочвенны, и двух дней много. Ибо что будет делать все это время ваш брат?

– Это что же, значит, что вы, юрист, не способны подержать его где-нибудь взаперти, пока Себастьян не уедет из страны?

– Подержать кого? – сказал его дядя. – Взаперти где?

Она отвернулась от его дяди, хотя с места не сдвинулась.

– Сигарету можно? – попросила она.

Дядя потянулся к портсигару на столике, протянул ей сигарету, дал прикурить, и она снова откинулась на спинку стула, нервно выдыхая дым и не переставая говорить между затяжками, по-прежнему не глядя на дядю.

– Ну ладно, – сказала она. – Когда отношения у них с Максом совсем испортились, когда я наконец поняла, что Макс ненавидит его настолько, что может случиться что-то совсем плохое, я уговорила Макса согласиться…

– …пощадить жениха вашей матери, – закончил его дядя. – И вашего будущего нового отца.

– Пусть так, – проговорила она между двумя быстрыми затяжками, зажав сигарету между пальцами с острыми накрашенными ногтями. – Потому что ведь ничего еще не было решено между ним и матерью – если вообще было что решать. И, уж во всяком случае, не мать хотела что-то решить, потому что… Ему бы в любом случае достались лошади или, по крайней мере, деньги на покупку новых, независимо от того, кто из нас… – Она поспешно затянулась, не глядя ни на его дядю, ни вообще на что-либо. – Короче, когда мне стало ясно, что, если ничего не делать, Макс рано или поздно все равно убьет его, я заключила с ним, с Максом, сделку: если он подождет еще двадцать четыре часа, я пойду с ним к вам и уговорю вас устроить дело так, чтобы его депортировали, выдворили назад, в Аргентину…

– …где у него не будет ничего, кроме капитанского жалованья, – договорил его дядя. – И тогда вы последуете за ним.

– Хорошо, – сказала она. – Верно. Словом, мы пришли к вам, но тут мне стало ясно, что вы нам не поверили и не собираетесь ничего предпринимать, и единственное, что мне пришло в голову, это дать Максу понять – на ваших глазах, – что я люблю Гуалдреса, чтобы Макс сделал что-то такое, чтобы вы хотя бы поверили, что он не шутит. И он это сделал, и он не шутит, и он опасен, и вы обязаны помочь мне. Просто должны.

– Но и вы кое-что должны, – сказал его дядя. – Вы должны начать говорить правду.

– Так я и говорю правду. Говорила и говорю.

– Но не всю. Например, что там за кошка пробежала между вашим братом и капитаном Гуалдресом. Только не надо – как это говорится? – лапшу вешать на уши.

Она бросила на его дядю мгновенный взгляд – между двумя затяжками. Сигарета была докурена почти до самых кончиков пальцев с накрашенными ногтями.