Читаем Королевский десерт полностью

Коля обожал картошку. В любом виде, кроме сырого, особенно печеную. У людей, волею судеб оказавшихся за бортом, не принято интересоваться, кто как добывает хлеб насущный, и взаимовыручка тоже не в ходу. Саня на этом фоне выглядел белой вороной, соответствуя кличке. В островном шалашике бывшего соратника по борьбе за жилищный фонд Белый никогда не появлялся с пустыми руками, обычно приносил желанные корнеплоды – когда полпуда, когда полмешка.

Откуда берется такая роскошь осенью – понятно. Огородов кругом полно, знай не ленись да оглядывайся, чтоб не попасть в лапы обозленных дачников. А зимой, тем более в марте-апреле, когда ее и в магазинах негусто? Ясность внесла ненароком оброненная гостем связка разнокалиберных ключей.

Сам Колька ни за что не стал бы и пытаться в отсутствие хозяев зайти в какой-нибудь сарайчик. Раз получится, два, а потом? Побьют – точно. Еще и в ментовку сдадут. Посадить за такую мелочь не посадят, а с Островом придется проститься. Лучше меньше, да лучше. Иными словами: лучше жрать реже, но без опаски, что твой кусок отберут, сочтя ворованным. Плюс по шее накостыляют.

Белый, чей рост и прочие габариты позволяли глядеть свысока на три четверти представителей сильного пола, к таким условностям относился проще. По-крупному не крал, в открытую ничего ни у кого не отнимал. Дверцы погребков-кладовок не взламывал и всегда запирал за собой, брал понемногу. Чаще всего о его визитах никто и не догадывался. Если даже самый заманчивый лючок открыть по-тихому не получалось, Сашок не упорствовал, а мирно уходил восвояси. Брал на заметку, подыскивал подходящий ключик…

Так что «поглядеть» для бывшего мичмана проблемы не составило. Проникнув в обширный двор, Саня осторожно осмотрелся. Собак нет. Двери дома, цоколя и гаражные ворота – стальные, надежные, замки по виду хитроумные. И сигнализация наверняка имеется, поэтому Саша туда соваться не стал, а вот избушкой поинтересовался. Там на двери висел обычный навесной замочек – смех, да и только. Домик оказался бывшей банькой со всем, что в ней полагается, только давным-давно нетопленой. И хлама разного полно – ржавые ведра, лопаты, грабли, обрезки досок-реек.

Дело было в апреле, холод стоял собачий. Бомж не удержался от искушения, почистил печурку, развел огонек. Согрелся, прилег на полок, да и задремал…

– Гражданин, ваша станция! Вы просили разбудить!

Белый, разомлевший в тепле, не сразу сообразил, к кому обращается дергающий его за ногу мужик.

– Чего надо? – невежливо поинтересовался он и запоздало сообразил, где находится. Приехали…

Выйдя из темноты баньки в полутьму апрельского вечера, Саня потянулся, стараясь не смотреть на ожидающего его появления «проводника».

Прервавший мирный сон человек, скорее всего, являлся хозяином здешнего великолепия. Значит, надо ждать скорого появления на сцене стражей порядка. Стоят, небось, за углом. А может, изучают обстановку, ищут следы взлома и незаконного проникновения. Хвала всевышнему, не стал даже подходить к дверям, совать в замочную скважину свои железки. Но время шло, а менты не светились.

– Успокойся, постоялец. Я их пока не звал, – хозяин совершенно правильно понял Сашино состояние.

– Кого?

– Х…. моего! Решил, раз никого нет, никто тебя и не видит? Ошибаешься, брателло. Мой домик, он не только большой. Он еще и умный. Чуть не так – сам зовет: приезжай, Саня, посмотри, чего творится…

– Почему Саня? – заинтригованный Белый переступил с ноги на ногу и внимательнее посмотрел на собеседника.

Перед ним стоял здоровяк, не уступающий ему ни в росте, ни в ширине плеч, ни, судя по всему, в твердости характера. Разве что помоложе и потолще. Коротко стриженный, одетый неброско, но дорого. Уверенный в себе и явно очень сильный.

– А кто? Я Саня и есть, а ты?

– Аналогично.

– Шутишь? Может, и документик покажешь? Хотя вряд ли у тебя сыщется…

– И покажу, – незваный гость вынул и предъявил потрепанный паспорт, – Вот, гляди: Панкратов Александр. Не Черный. Можешь звать Белым.

– Тезки, значит. Тебя, случаем, нарекли не в честь убиенного неподалеку Александра свет Сергеича?

– Какого? – по причине пока неполного пробуждения пришлый совершенно не связывал вполне очевидные историко-географические параллели.

– Ну, брат, это стыдно не знать! Речку переходил? Она ж не простая, а Черная!

– И что?

– Ну, вааще! А фамилия Пушкин тебе хоть о чем-нибудь говорит?

– Буря мглою? Выпьем с горя?

– Вот-вот. Наше все. Его же угораздило на этом самом бережку свою последнюю дуэль организовать. Знаменитые места. А ты – какой…

Хозяин достал блеснувший золотом портсигар, закурил, предложил Белому. Тот, ошарашенный неожиданно радушным приемом, помалкивал.

– Такие дела… Давно мне подруга говорила: снеси ты к лешему эти хоромы! Ты уже понял, откуда я узнал?

– Камеры?

– Они. Стоят хорошо, незаметно. А мне, – он продемонстрировал плоский предмет, – Сразу видно. Ты вор?

– Обижаешь.

– Из мореманов, судя по тельнику?

– Мичман.

– Жить, конечно, негде?

– Ага.

– Но не воняешь, это хорошо.

– Баня – святое.

– Теперь о бане. Давай прямо. Хочешь здесь пожить?