Читаем Королева вестерна (СИ) полностью

— Только попробуй сказать про водку, — предостерегла я, — это ложь, что мы самая пьющая нация и уже с самого утра накачиваемся водкой, которую закусываем соленым огурцом.

— Прости, думал, это правда.

— Стереотип. А еще у нас в России очень грамотные программисты, и им ничего не стоит хакнуть Пентагон, — хвастаюсь я.

— Мы любим шумные посиделки, шашлыки на природе, печем блины и веселимся на Масленицу, не отмечаем Хэллоуин и любим Новый год. Зимой мы едем в горы Домбая кататься на лыжах, а летом в Сочи позагорать на пляже Черного моря.

Мы еще немного поболтали о жизни россиян, немного об Англии и об Америке. В каждой стране есть хорошие люди и плохие, бандиты и добропорядочные граждане, бедные и богатые. Любая страна прекрасна, особенно, если она твоя Родина.

— Спасибо большое, мне нравится, — фраза предназначалась тату-мастеру.

— Ты покажешь мне? — заинтригованный Генри вытянул шею, чтобы подсмотреть, но я безжалостно застегнула пуговицы на блузке.

— Обязательно покажу, но позже. Имей терпение, мистер Гаррисон.

— Можно мне щедро заплатить мастеру за его работу? Вижу, что ты осталась довольна.

— Плати, если тебе так хочется.

— Perfect! Ты не феминистка! — воскликнул Генри. — Я уже привык к тому, что англичанки и американские женщины постоянно борются за свои права и обижаются, когда за них платят, и в ресторанах всегда делят счет поровну. Не может быть и речи о том, чтобы они позволили платить за себя.

— Не страдаю подобной ерундой. Если мужчина в состоянии заплатить, то почему бы и нет? Это мелочь, элемент ухаживания. Речь ведь не идет о дорогих покупках, типа машины или драгоценностей. Я не понимаю ваших женщин. Ладно, за политические права борются и за уравнивание зарплаты, но у них-то дело дошло до абсурда. Предложили тебе место в транспорте — болезненные штыки, придержали тебе дверь — волна негодования, подали пальто — вообще тушите свет! Так нельзя, они теряют свою женственность. У нас таких в России называют гром-баба, коня на скаку остановит, в горящую избу войдет.

— Очень рад, что ты не относишь себя к плеяде феминисток. Теперь понимаю, почему многие мои соотечественники берут в жены именно русских девушек.

— Мои соотечественницы иногда перегибают палку в подчинении мужчине. Есть у нас одна звездная пара — рэпер и бывшая модель. Он весело проводит время в гуляньях, она сидит дома без права выхода на улицу без мужа, рожает безостановочно детей и постит в Инстаграм счастливые семейные фоточки. Придуманное счастье — так бы я подписала такое фото. Я не борюсь за права женщин, они смогут сами о себе позаботиться. Есть другая категория граждан, нуждающаяся в моей помощи — это инвалиды. Я помогаю им, потому что не понаслышке знаю, каково это быть беспомощным человеком.

— Расскажи подробнее, что с тобой случилось? — делает грустное лицо мистер Гаррисон.

— Не сегодня, Генри. Не то настроение.

— Хорошо, как скажешь, — он на редкость покладистый мужчина.

Мы выбираемся из бара и просто бредем по улице, держимся за руки и обсуждаем красоту чернильной ночи Калифорнии. Мы целуемся возле какого-то симпатичного здания, забывая о том, какие сильные чувства у нас обоих вызывают поцелуи. Его «недобритость» меня заводит, вожу языком по его щетине — не могу остановиться.

— Ты меня лижешь, мисс Хелен.

— Не только тебе одному этим заниматься, — отвечаю я и густо краснею.

Накал страстей достигает своего апогея, и мы забредаем в первый попавшийся отель. Получив ключи у администратора, поднимаемся в номер и заваливаемся на широкую постель. Генри бережно расстегивает мою блузку и видит красивую свежую надпись на моей левой груди «Henry».

— Ты сделала татуировку моего имени! — поражается он и нежно целует меня в покрасневшую кожу.

— Да. Это моя ответочка на твои сегодняшние подвиги. Теперь ты всегда будешь в моем сердце, Генри, — торжественно объявляю я.

— Хелен… Это чудовищно приятно. Никогда не думал, что… Я просто в шоке!

— Ничего не говори! Люби меня, просто люби, как умеешь. Не старайся быть лучше, чем ты есть. Я полюбила не твою красивую оболочку, а твой внутренний мир. И он прекрасен. Люби, меня Генри… Люби, как можешь.

И до утра мы не размыкали объятий. Когда сил уже не было, мы просто соприкасались друг с другом телами и молчали — наслаждались. Мне одной было известно, что сегодняшняя ночь — последняя. Мне было легче, а может наоборот — сложнее. Я знала, что если не сделаю этого в ближайшие дни, то не решусь никогда. Я должна покинуть Калифорнию. Любовь — это наркотик. Ты подсаживаешься на него за считанные дни, и потом уже не можешь без него жить. И когда отношения исчерпывают себя, ты все равно жаждешь ощутить былые чувства, пытаешься реанимировать их всеми известными тебе, порой жалкими, способами — но ничего не выходит. Не возникает больше нужного эффекта, и от этого тебе становится паршиво. Я не хочу так. Я хочу закончить все именно на этой ноте. Вот мой выбор.