Читаем Королева двора полностью

Кухня и гостиная были безликими, упорядоченными и скучными, они свидетельствовали о том, что их хозяйка – натура прагматичная, рациональная и пунктуальная. Зато Каирский рынок, ворох юбок на стуле, баночки кремов в ванной демонстрировали хаос, непостоянство, энергию, страсть и эмоции. Кухня и гостиная были внешним, спальня и ванная – внутренним, и только Оксана могла сказать, каким образом уживались в ней такие разные женщины с противоположным темпераментом, с противоположными ценностями, с противоположными желаниями. Одна хотела подчинять себе, и у нее это прекрасно получалось, другая жаждала подчиняться сама, но так и не смогла поступиться гордостью и тщеславием. Первая хотела власти, денег и независимости, вторая мечтала о внимании, тепле и зависимости хотя бы от кого-то. Внешняя Оксана была железной бизнесвумен, внутренняя – просто вумен, которой очень нужен был мен. И не только мужчина, не только любовь, не только чувства. Самым важным, самым необходимым, самым желанным было давно утраченное и до сих пор не обретенное ощущение гармонии: гармонии с миром, гармонии с людьми, гармонии с самой собой.

Но откуда взяться гармонии, если эта противоречивая, немного странная квартира была отнюдь не двухкомнатной? И, положив коту корм, хозяйка направилась именно туда: в комнату, в которую заходила очень редко: раз пять-шесть в году лишь для того, чтобы немного сменить обстановку, обновить детали и чуть-чуть помечтать о невозможном. Нет, эта комната не была детской в общепринятом значении этого понятия. Во-первых, Оксана прекрасно помнила о последствиях, к сожалению, непридуманных, прерванных беременностей и бороться с этими последствиями не собиралась. Во-вторых, рекламируемые теперь на каждом шагу прелести усыновления ее не впечатляли. Она не чувствовала в себе потенциала к такому поступку и вовсе не грезила об изменении своей налаженной комфортной жизни. Ну, а в-третьих… В-третьих, у нее не было необходимости заводить еще одного ребенка. Ведь один у нее уже был… У нее была дочь, была Даша… И эта комната, всегда закрытая, пустая, с почти неразличимой в стене коридора дверью, была Дашиной комнатой.

Оксана зашла. Несколько лет назад здесь еще были веселые обои с героями диснеевских мультиков, стоял дом Барби и игрушечная коляска с бэби-борнами. Возле одной стены размещался современный спортивный комплекс с кольцами, качелями и канатами. Оксана подходила к нему и говорила строгим голосом:

– Осторожнее, Даша, упадешь! Даша, не качайся так высоко, говорю. Даша, разобьешь голову, будешь ходить с шишкой, на тебя ни один мальчик не посмотрит. Вот, молодец! Мамина дочка, – и заливалась довольным, счастливым смехом.

Еще в комнате было пианино: не настоящее, не классическое – электрическое, чтобы не загромождать комнату, чтобы ребенка не сдавливало отсутствие пространства. А для музыкальной школы хватит и электрического. Это ведь не карьера, просто образование, развитие способностей и только. Да, Даша должна была играть. У нее даже плач всегда казался музыкальным. Оксана входила в комнату, садилась на кровать, закрывала глаза и говорила:

– Ну, сыграй что-нибудь, – и медленно раскачивалась в такт одной ей слышимой мелодии, потом спрашивала: – Это Шопен? Штраус? Ах, Моцарт. Ты же знаешь, я не могу запомнить. Я – неуч. А вот ты, доченька – талант, ты и композиторов знаешь, и в музыке разбираешься, и даже в балете, наверное, понимаешь побольше своей матери. Хотя о балете, и в особенности о балеринах, я бы тоже многое могла рассказать. Ты играй-играй, я еще послушаю, у тебя так здорово получается. – Оксана проваливалась в придуманные звуки и засыпала, а после долго не могла понять, где она и как здесь оказалась.

Пианино и сейчас стояло в комнате, только теперь к нему прибавилась еще и гитара. Даша уже окончила музыкальную школу по классу фортепиано и принялась осваивать следующий музыкальный инструмент. Теперь Ксанка не мучилась вопросами о Шопене и Штраусе, она слушала Визбора, Окуджаву, Высоцкого и с удовольствием распевала песни о синем троллейбусе и привередливых конях, обрывала себя на полуслове, говорила весело:

– А у меня для тебя сюрприз, – и доставала из-за спины какую-то бумажку, протягивала к стоящему напротив стулу с гитарой. – Ну, не визжи, не визжи! Я рада, что угадала. Представляешь, еду и вижу афишу: «Карлос Сантана. Впервые в Москве». Ты же мне все уши прожужжала, что он – гений. А уж гениев надо знать в лицо, правильно? Ну, отпусти, задушишь мать. В общем, иди наслаждайся игрой своего Сантаны и даже не спрашивай, сколько стоил билет.