Читаем Королева без башни полностью

Нахалка полагала, что Зяма не сможет найти выход из непростой ситуации и разразится чудесный скандал. Но Зиновий вынул из рукава козырь. «Катя» участвовала в полуфинале. Алиса ничего не предприняла, план Зиновия сработал. Никто из зрителей, членов жюри или девушек-конкурсанток не заподозрил подмены. В полуфинале не было «говорильных» конкурсов, требовалось танцевать, маршировать по сцене, а потом демонстрировать музыкальный талант. Я не Майя Плисецкая, но, как все профессиональные исполнители, обладаю чувством ритма, и в студенческие годы с удовольствием посещала кружок балета, который в консерватории вели преподаватели Московского хореографического училища. Наше тело – интересный механизм: научившись в детстве кататься на велосипеде, оно через тридцать лет, оказавшись в седле, бойко завертит педалями и удержит равновесие. С танцами та же история. Освоив самбу, румбу, вальс, ча-ча-ча, танго, вы никогда не забудете па этих танцев. Выйдете на сцену, встанете с незнакомым мужчиной в пару – и ноги сами собой начнут двигаться. Если вам достанется в качестве партнера профессионал (а на конкурсе работают опытные танцовщики), то хватит двух секунд, чтобы с ним договориться. Устроители шоу не дают девушкам порепетировать с будущими кавалерами, это осложняет конкурсные задания, кое-кто из претенденток на корону начинает спотыкаться. Сегодня на вальсе «завалилось» трое, на фокстроте двое, а когда пять человек объявили полуфиналистками и велели сбацать румбу, Оля упала, что моментально сделало ее лузером. Я же довольно бойко запрыгала в объятиях слишком загорелого для конца осени парня. В первую секунду, правда, слегка подзадержалась, но партнер шепнул:

– Ритм. И раз, и два!

А потом ловко завертел меня, и я не ударила в грязь лицом.

К журналистам победительницу не пустил Зяма, он сказал:

– Ребята, Катюша немного простудилась, охрипла, и она вам все уже про себя рассказала раньше. Снимите лучше Лену, Алису, Олю и Сандру, поговорите с ними. Катюша поедет на базу лечиться, не забудьте, через пару дней финал, ей надо быть в форме.

И меня вытащили на улицу через черный ход, сунули в «Мерседес» и доставили домой раньше остальных участниц.

Лена, Алиса, Оля и Сандра раздавали интервью, снимались на фоне стенда с надписью «Комареро», обнимались с Капой, а я тем временем сняла парик, умылась, переоделась и вновь превратилась в Евлампию Романову.

Когда счастливая четверка впорхнула в дом Михаила Матвеевича Груздева, Зяма строго сказал:

– Катерина больна! Ее спальня заперта, не смейте лезть к подруге. Она должна выздороветь до финального шоу.

Зиновий и впрямь тщательно закрыл дверь, а ключ сунул к себе в карман. Вот только никто не знает, что каморка Катерины пуста. Зяма отчаянно надеется найти беглянку, он попросил меня порасспрашивать девиц, авось дурочка наболтала кому-то о своих планах. Но, оказывается, у Кати были сообщница и замысел своего спектакля. Я, ответив Алисе «Нет, отмена», абсолютно того не ведая, погубила тщательно выпестованный план. Катя-то исчезла! А Алиса не стала делать заявление о выкупе. Единственное, что удалось девчонке в полной мере – это лишить равновесия Лену, которая выдумала себе жениха Шота Руставели.

Катя где-то скрипит зубами от злости, а Алиса недоумевает.

– Чё делать-то? – повторяла собеседница, не знавшая, какие мысли бродят в моей голове. – Не верю я в болезнь Кати! Но поговорить с ней не получается! Зяма замок запер! Я около полуночи к ней стукнула, ответа не дождалась. Как ты думаешь, завтра она на репетиции покажется?

Я отвела глаза в сторону:

– Не знаю. Вероятно, у твоей подруги грипп, он заразен, лучше не мечись у ее комнаты, еще подхватишь инфекцию, свалишься, не сможешь принять участие в финале.

– Вау! – испугалась Алиса. – Я и не подумала! Теперь не пойду в левый коридор. Никогда!

– Катя действовала очертя голову, – сердито продолжала я, – и тебя втянула в дурно пахнущую авантюру. Ты могла все потерять! Представь, что кто-то из конкурсанток случайно подслушал бы вашу беседу и сдал вас Зиновию. Чем пахнет это дело? Отстранением от участия, испорченной репутацией, дурной славой.

– Не, – легкомысленно отмахнулась Алиса. – У Катьки не голова, а Государственная дума!

– Полагаешь, именно в думе собрались лучшие умы человечества? – съехидничала я. – Процент идиотов в коллективе – константа.

– Чего? – жалобно протянула Алиска.

Я улыбнулась.

– На сто академиков приходится двадцать кретинов, на сотню шоферов двадцать болванов, среди ста поваров, учителей, писателей, артистов, шпалоукладчиков, слесарей непременно будет два десятка дураков.

– Больно много, – вздохнула Алиса.

– Ладно, пусть пять, – снизила я планку, – дело не в количестве балбесов, а в том, что они присутствуют во всех слоях общества. Ладно, забудем. Слушай, а где Катерина предполагала спрятаться? Навряд ли у себя дома. Там ее живо могли отыскать досужие представители прессы. И здесь тоже.

Главный вопрос я задала мимоходом, с таким видом, словно мне абсолютно неинтересен ответ. Алиса захихикала: