Читаем Королева полностью

— А закончить можно вот чем, — добавила я. — Если случится так, что я снова окажусь на службе ее высочества, я ни за что не стану говорить с ней о замужестве — даже за все блага мира. Теперь что касается дерзости Томаса Сеймура, вторгшегося в опочивальню принцессы. Пэрри пересказывает с чужих слов, а я была там лично и призываю Господа Бога в свидетели того, что я решительно потребовала от лорд-адмирала тотчас покинуть опочивальню ее высочества и прекратить неподобающие действия. Он, однако, поклялся, что сообщит обо всем достойнейшим лордам — членам Тайного совета. «Что, если я так и сделаю? — сказал он. — Пусть бы они все на это посмотрели, вот чего я хочу!» В конце концов я поведала о случившемся королеве, а она сочла все это шуткой и сказала, что будет сама приходить вместе с ним. С того дня она так и делала. Теперь, сэр, достаточно ли я рассказала, можете ли вы с чистой душой поставить на этом точку?

— Да, да, подпишите вот тут, ибо мне надоело слушать, как вы оправдываетесь.

— Оправдываюсь? Я просто рассказала вам чистую правду, которая, кстати, ни в чем не противоречит ни словам Томаса Пэрри, ни, я уверена, словам моего мужа Джона!

Я твердой рукой вывела как можно красивее: «Кэтрин Эшли» — и стала молиться о том, чтобы покончить со всем этим делом. И о том, чтобы ее высочество, которую там, в Хэтфилде, тоже запугивали, твердо стояла на своем.

Принцесса Елизавета — Эдуарду Сеймуру,

герцогу Сомерсету, лорд-протектору.

Его светлости лорд-протектору,

моему добрейшему господину.

Что касается Кэт Эшли, то она никогда не давала мне совета вступить в брак с Вашим братом. Напротив, она всегда утверждала (если уж речь вообще заходила о моей предполагаемой свадьбе), что никогда не допустит моего замужества — будь то за англичанином или иноземцем — без согласия его королевского величества, Вашей светлости и всего Тайного совета. Другие лица сообщали мне, что в Лондоне широко распространились сплетни, злостно оскорбляющие мою честь и доброе имя, каковое я ценю превыше всего прочего: якобы я ношу во чреве дитя достопочтенного лорд-адмирала. Милорд, это бессовестная клевета, и потому я, помимо желания видеть его королевское величество, от всей души прошу Вашу светлость позволить мне прибыть ко двору, дабы все могли видеть, как я выгляжу на самом деле. Написано в спешке в Хэтфилде сего января 28-го числа.