Читаем Королева полностью

Не успела я обрадоваться тому, что Томас Сеймур навсегда исчез из моей жизни, как выяснилось, что я заблуждалась. Я была вне себя от ярости, ибо сразу же после смерти короля, зимой 1547 года, Том втайне стал делать матримониальные предложения сперва принцессе Марии, затем Анне Клевской (ни больше ни меньше!), а потом — вот ведь негодяй! — даже Елизавете! Я случайно увидела ее письменный отказ, адресованный ему, хотя (скажу честно) сама я сформулировала бы его куда резче. Но с тех пор, как четыре года назад отец прогнал Елизавету, она научилась обращаться с влиятельными мужчинами, пуская в ход не уксус, а мед. До сего дня помню отрывки из ее ответа Сеймуру:

Вследствие сего, почтенный лорд-адмирал, позвольте мне прямо сказать, что… я с величайшим удовольствием навсегда останусь Вашей слугой и другом.

Челси-хаус, селение Челси-на-Темзе, близ Лондона,

апрель 1547 года

И снова я решила, что Том нам больше не страшен, когда — вскоре после погребения прежнего короля и коронации нового — мы получили распоряжение от Тайного совета. Его теперь возглавлял Эдуард Сеймур, провозглашенный лорд-протектором короля и королевства до достижения новым монархом совершеннолетия. Тайный совет вверял принцессу Елизавету заботам и попечению вдовствующей королевы Екатерины, которая теперь поселилась со своей свитой в Челси-на-Темзе, к юго-востоку от Лондона.

Мы пришли в восторг, поскольку опасались куда худшего развития событий. Мачеху свою Елизавета любила, к тому же могла сохранить при себе прежних слуг и фрейлин. Нам предстояло жить недалеко от Лондона — сосредоточения власти. (Елизавета поначалу думала, что сможет чаще видеться с братом, однако лорд-протектор ревниво оберегал его от «посторонних».) И первое время в уютном домике, в парках и садах Челси нам было очень хорошо, пока Джона не отозвал обратно в Уайтхолл королевский шталмейстер — он ведь с самого начала сердился, что пришлось расстаться с таким толковым помощником. Теперь мы оказались разделены — чтобы увидеться, нужно было час скакать верхом или четверть часа плыть на лодке. Джону удавалось навещать меня два раза в неделю, рано утром, и добирался он, как правило, по воде, потому что сумел договориться кое с кем из лодочников.

Но однажды утром, едва рассвело, я встретила его у лестницы, спускавшейся к реке, и он впервые не начал приветствие со слов «люблю» или «скучаю».

— Я не единственный, кто ездит сюда на свидания с красавицей, — сказал Джон, обменявшись со мной быстрым поцелуем.

— То есть?

— Минувшей ночью я выяснил, что лорд-адмирал Томас Сеймур уже несколько месяцев тайком скачет по ночам в Челси и его впускают через калитку, которая выходит на поля. Около полуночи он берет из конюшен своего жеребца и возвращает его каждое утро перед рассветом.

— Что ты говоришь? Не может же быть, чтобы он надеялся повидаться с Елиза…

— Его конюх прошлой ночью напился, — перебил меня Джон, покачав головой, — и рассказал мне, что его хозяин тайком обвенчался с вдовствующей королевой уже через пять недель после смерти короля Генриха.

Я открыла рот от изумления и едва не прослушала то, что Джон рассказывал дальше. Причем удивило меня вовсе не то, с какой неприличной поспешностью был заключен этот брак.

— Они собираются вскоре объявить об этом, — продолжал Джон. — Тогда Тайный совет и братец Томаса станут метать громы и молнии. А вам с Елизаветой нужно вести себя тише воды, ниже травы — ведь скоро хозяином здесь станет сэр Томас. Кэт. Кэт! Ты слышишь, что я тебе говорю? — Джон слегка встряхнул меня.

Уж не знаю, что было написано на моем лице — должно быть, ужас. Я ведь ни единого слова не сказала Джону о том, что произошло между мной и Томом. А тот давно пригрозил, что, если я признаюсь в этом кому-нибудь, он погубит меня. Я не смогу находиться рядом с этим человеком, да еще и подчиняться ему. Ни за что!