Читаем Королева полностью

— Надеюсь, леди Корниш не станет возражать, если вы, ваше высочество, покажете мне ее сады. Я вижу, что, несмотря на приближение зимы, за кирпичными стенами приютилось несколько поздних роз. Так всегда делали в Хэмптон-корте, помните, милорд, все эти красные и белые розы? — обратился он к Поупу. Но прежде чем сэр Томас успел ответить, а Би — послать за плащом, принцесса и Сесил уже покинули комнату и в сопровождении свиты шли по коридору, позволяя слугам кутать себя в накидки.

— Отличная работа, — с улыбкой сказала Елизавета. — Я знаю, обычно вы воздерживаетесь от таких длинных речей — по крайней мере, о садах и розах.

— Сейчас нам следует воздержаться от любых разговоров, кроме тех, которые касаются грозящего вам заговора.

— Во-первых, как на самом деле чувствует себя королева, милорд? Не могу поверить тому, что здесь говорят.

— Она слабеет и временами бредит. Опухоль увеличивается, а боль нарастает. Королева назвала вас наследницей, но отказывается отсылать вам коронационное кольцо с ониксом со своего пальца, пока… пока не сможет смириться с тем фактом, что умрет.

— Мы все должны смириться с тем фактом, что умрем, Сесил.

— Да, но с вами я не стану об этом говорить. Только не в ваши двадцать пять лет, в переломной точке судьбы. Никакой заговор проклятых отравителей не замарает и не остановит вас, когда столько людей ждут и надеются, что вы спасете их от хаоса, в который Мария Кровавая ввергла Англию. — В его голосе было больше суровости и горечи, чем когда-либо, но тут Сесил помотал головой, как будто желая стряхнуть с себя меланхолию. — А теперь без лишних отступлений расскажите мне, что вам известно.

Они гуляли по саду, останавливаясь время от времени и делая вид, что любуются поздники цветами на длинных тонких стеблях. Спешно пересказывая Сесилу, что и как она узнала о заговоре отравителей, Елизавета видела, что им все больше и больше овладевает тревога, хотя до сих пор ему удавалось сохранять вежливую скучающую мину. Отдалившись от дома, они побрели по тропинкам замысловатого сада леди Корниш. Елизавета указывала гостю на хитросплетения клумб, цветного гравия и пораженных морозом растений, а говорила совсем о другом. Один раз они остановились, чтобы внимательно рассмотреть латунные солнечные часы, и двинулись дальше.

— Ушам своим не верю, — проговорил Сесил таким же тихим и сдержанным голосом, как принцесса. — Дело не только в риске. Сам факт, что вы, как какой-нибудь лихой грабитель, самолично задумали — и совершили — набег на Баши, а потом на Хивер…

— Я должна была получить эти сведения, чтобы остановить заговор, пока не поздно. А еще мне нужно как-то попасть в Лидс.

— Опасно, черт побери, слишком опасно! Когда я писал вам об испанских связях Уолдгрейва, то даже не представлял, что он шпион королевы. Тут пахнет тайным заговором.

— Мне пришлось действовать, потому что все это начало нарастать, как снежный ком. Знаю, милорд, вы всегда повторяли: «Если сомневаетесь, ничего не делайте и ничего не говорите», но…

— К черту то, что я всегда вам повторял! Вы на пороге властвования над этим государством, ваше высочество, и ваши враги отчаянно пытаются остановить вас на последнем рубеже.

— Но кто? Sui bono, как вы говорите? Кто эта женщина и почему она кипит такой смертоносной ненавистью к Болейнам и всем, кто им предан? Обратиться за помощью к сестре я не могу. В прошлый раз, когда я ненароком обмолвилась о яде в ее присутствии, она взорвалась и обвинила меня — и мою мать…

— Могу себе представить.

— И кроме того, милорд, я знаю, что говорить так — значит совершать государственную измену, — с еще большим чувством продолжала Елизавета. — Но что, если ее величество сама стоит за этой женщиной?

Она увидела, что юрист вздрогнул. Он быстро подтянул плащ, плотнее укутывая шею и бороду, и ничего ей не ответил.

— Дорогая принцесса, помимо прочего, я приехал предупредить вас, что Лидс тоже связан с опасными иностранцами-католиками, и связи эти очень запутаны.

— Речь, конечно же, снова идет об Испании?

— Нет, об Ирландии. Сэр Энтони Сент-Легер, владелец Лидса, — англичанин, но во время царствования вашего отца служил лорд-наместником Ирландии. Король Генрих отдал ему Лидс в качестве награды, платы за верную службу.

— Мой отец и ирландцы? Теперь на столе два джокера, а я еще не разобралась в правилах игры.

— Однако сэр Энтони Сент-Легер жульничал, — продолжал объяснять Сесил.

— Сент-Энтони… это часть его имени? — спросила принцесса, вспомнив об огне святого Антония.

— Что?

— Ничего… не сейчас. Продолжайте.

— Сент-Легеру каким-то образом удавалось играть за обе стороны. Да, он убедил мятежных ирландцев признать того, кто сидит на английском троне, своим монархом. Но при этом сам отлично устроился, двурушничая с Тюдорами. Говорят, он стал истинным союзником ирландцев…

— О, наконец-то мы можем поучаствовать в вашей беседе, — провозгласил Томас Поуп. Решительно потеснив женщин Елизаветы, прорвавшись сквозь баррикады широких юбок и развевающихся плащей, они с женой приблизились к принцессе. — О чем вы говорили, милорд Сесил?