Читаем Королева полностью

— Пришла продать свои товары леди Елизавете? Откуда ты, юница? — говорил сэр Томас.

По крайней мере, они позволили бедной девушке войти, чтобы она не мокла под дождем.

— Из Стратфорда-на-Эйвоне, что в Уорикшире, милорд. Я хочу не продать товары леди Елизавете, а сделать подарки — для защиты.

— Леди Елизавета здесь под надежной защитой и не нуждается в таких суеверных глупостях, — вставила Би.

— О, я принесла не талисманы и амулеты, миледи, а простые добрые божьи травы для исцеления и радости.

Елизавета присоединилась к группе у двери. Увидев ее, Мег присела в реверансе прямо посреди лужи, которая с нее натекла. Вода все еще капала с ее носа и подбородка.

— Травы для меня? — поинтересовалась Елизавета, растолкав Поупов и незаметно подмигнув девушке, когда та поднялась. — Как мило. Люблю луговые травы и смеси с чудесными запахами. Ты ведь об этом говорила, девочка? Как тебя зовут?

— Ах да, я говорила как раз об этом. Маргарет Миллигру, или Мег, так я зовусь.

— Сэр Томас, — проговорила Елизавета, поворачиваясь, чтобы смерить Поупа грозным взглядом, — полагаю, христианское милосердие требует, чтобы я приняла эту девчушку и вознаградила ее по меньшей мере хорошим ужином и ночлегом.

Елизавета твердо намеревалась оставить Мег у себя, но это решение должно было выглядеть спонтанным.

— Ах, благодарствую, ваша милость.

Голос Мег прозвучал приглушенно, ибо она снова присела в реверансе и ее мокрые башмаки громко заскрипели.

— Поднимись, — сказала Елизавета. Она заметила, что даже дождю оказалось не под силу вымыть грязное лицо и одежду девушки, и побаивалась, что Би не позволит Мег остаться на ночь. По крайней мере, от Мег не несло лошадьми или потом. Напротив, она, словно орошенный сад, распространяла вокруг себя весьма приятные цветочные ароматы.

— Можешь войти, — продолжала Елизавета, — а твою лошадь мы поставим в конюшню.

— Стой на месте, — приказал сэр Томас. Он выставил перед собой обе ладони, словно ограждая дом от набега несчастной Мег и отменяя поспешное приглашение Елизаветы. — Я должен осмотреть этот мешок, юница. Миледи Елизавета, — продолжил он, вертя головой и хмурясь, — неужели вы так скоро забыли, что вам нельзя отрываться от нас — во всех отношениях?

— О, мой мешок, — с улыбкой проговорила Мег. — У меня есть еще две седельные сумки, полные корешков и ростков, милорд, и по весне я с радостью разобью цветник или грядки с целебными растениями, а еще посажу всевозможные пряности и приправы.

— По весне? — переспросил сэр Томас. — Речь шла не более чем о ночи на кухне.

Он гневно засверкал глазами, но Би как будто заинтересовалась, когда Мег развязала мешок и принялась рыться в нем, время от времени извлекая пучок какой-нибудь травы. Все это время девушка не переставала сыпать комментариями.

— Тут у меня душистые букетики от зимних недугов и рута, чтобы готовить бальзамы от пчелиных укусов, — сказала Мег, снова встретив взгляд Елизаветы широко открытыми глазами.

При упоминании о пчелах Елизавету всегда бросало в дрожь, хотя они ее ни разу не кусали. Когда Поупы дружно заглянули в мешок, Мег отважилась подмигнуть принцессе, повторив сигнал, который та посылала ей раньше.

— Вот эти семена пиона, — продолжала девушка, — добавляют в вино, и тогда они помогают от кошмаров, а базилик хорош для сердца, он способен развеять печаль. А это, милорд, полынь. Ее жгут, и она изгоняет из дома всех змей. Вот вам и защита для ее высочества.

Мег продолжала щебетать о своих травах, и вдруг Елизавета поняла, что девушка передает ей шифрованное послание. Защита от болезней и бед… укусов… кошмаров, печалей сердца и змей в доме. Мег Миллигру по собственному почину пришла ей на помощь. И если она своими хитрыми взглядами поверх голов Томаса и Би не навлечет новых бед, это в самом деле блестящий ход.


— Даже родная сестра похожа на вас меньше, чем она, — прошептала Кэт, как только завела Мег в спальню Елизаветы и заперла дверь. Стояла поздняя ночь, и в комнате были только они втроем. Когда все отправились спать, Кэт забрала Мег с тюфяка, на который ту уложили у очага на кухне. — Не будь она мокрой, как мышь, Стервятница и Поуп тоже бы это заметили.

— Знаю, Кэт.

— Поэтому эта девушка нужна вам здесь, а не только потому, что она служила вашей тете? — спросила Кэт.

— Сейчас мне как никогда необходимо окружить себя людьми, которым я могу доверять… такими, как ты, Кэт, — ответила Елизавета и жестом указала Мег, чтобы та присела рядом с ней на скамью, которую они пододвинули к камину, чтобы погреться у слабого огня. Не стоит разжигать его слишком сильно, ведь Поупы думают, будто она давно спит и видит сны. Кэт поставила у очага трехногий табурет и плюхнулась на него. Теперь они сидели очень близко друг к другу.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Заберу тебя себе
Заберу тебя себе

— Раздевайся. Хочу посмотреть, как ты это делаешь для меня, — произносит полушепотом. Таким чарующим, что отказать мужчине просто невозможно.И я не отказываю, хотя, честно говоря, надеялась, что мой избранник всё сделает сам. Но увы. Он будто поставил себе цель — максимально усложнить мне и без того непростую ночь.Мы с ним из разных миров. Видим друг друга в первый и последний раз в жизни. Я для него просто девушка на ночь. Он для меня — единственное спасение от мерзких планов моего отца на моё будущее.Так я думала, когда покидала ночной клуб с незнакомцем. Однако я и представить не могла, что после всего одной ночи он украдёт моё сердце и заберёт меня себе.Вторая книга — «Подчиню тебя себе» — в работе.

Дарья Белова , Инна Разина , Мэри Влад , Тори Майрон , Олли Серж

Современные любовные романы / Эротическая литература / Проза / Современная проза / Романы
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее