Фонарь все еще висел у него на шее. Включив его, он вернулся к сейфу и вставил в скважину ключ. В ту же самую секунду дом зашатался из стороны в сторону, как пьяный, который с трудом держится на ногах. Послышался звон стекла, грохот падающих шкафов. Звук был такой, что Ридеру показалось, будто все это сыплется ему на голову, и он чуть было не выбежал из дома, так и не выполнив своего обещания. Он даже подумал, стоит ли вообще рисковать и задерживаться здесь еще хоть на секунду. И все же он не мог не сдержать слова. Дж. Г. Ридер снова вставил в замок ключ, повернул, потянул на себя одну из массивных дверей… И из сейфа прямо ему в руки выпала Маргарет Белмэн!

20

Несколько секунд он стоял, держа в объятиях полубесчувственную девушку, всматриваясь в лицо, освещенное лишь бледным светом его фонаря, и вдруг сейф сам по себе наклонился и завалился назад, оставив дыру в стене, за которой показалась зияющая пещера. Он подхватил девушку и побежал по вестибюлю на воздух. Кто-то вдалеке прокричал его имя, и он, не разбирая пути, бросился на звук голоса. По дороге нога его угодила в большую трещину, образовавшуюся в земле, и он чуть не упал, но девушку из рук не выпустил, только немного ослабил хватку.

Она была жива… Дышала… Дыхание ее попало ему на щеку и придало новых сил…

За спиной у него рушились стены, с ужасающим треском и грохотом обваливались циклопические массы земли, камней, мела… Но он слышал лишь слабое дыхание той, кого бережно нес в руках, чувствовал лишь, как слабо бьется ее сердце, прижатое к его груди.

— Ну-ка, взяли!

Несколько рук подхватили Маргарет Белмэн и бережно положили в крытый фургон, какой-то рослый сильный солдат затолкал и его в кузов, где мистер Ридер, полуживой, растянулся на полу рядом с женщиной, которую любил. Зашуршав колесами, машина «скорой помощи» понеслась вниз по склону холма туда, где можно было больше не думать об опасности. Позади «Дом слез» затрясся, стал разваливаться на части, и творение рук древних зодчих начало рассыпаться по новорожденным утесам и провалам, чтобы навсегда скрыться от людских глаз.

Наступил рассвет. Люди, которые приехали на машинах и на поезде посмотреть на гигантский обвал, увидели чудом уцелевшую одинокую серую стену, торчащую на самом краю бездонной расщелины, часть каменного пола, приклеившуюся к руинам, и на этом полу — залитую кровью кровать, на которую старик Флак уложил убитого слугу…

История, которую Ольга Флак рассказала полиции и которая теперь прочно вошла в местные анналы, не совсем совпадала с той, что она поведала мистеру Ридеру, когда однажды по его приглашению наведалась к нему на Беннет-стрит. Мистер Ридер, вместе с пенсне и бакенбардами лишившийся и доброй доли респектабельности во внешнем виде, чувствовал себя не очень уверенно.

— Да, я думаю, Равини убили, — сказала она. — Но вы ошибаетесь, я не приглашала его в свою комнату по просьбе отца. Равини был очень сообразительным человеком и узнал меня. Он приехал в «Замок Лармс», чтобы… — Тут она в нерешительности помедлила. — В общем, ему очень понравилась мисс Белмэн. Он сам мне рассказал об этом, и я, признаться, была немало удивлена. Я тогда еще не знала, как его зовут (хотя муж знал), и уж точно никак не связывала его с арестом отца. Когда он назвал мне свое имя, я думаю, что-то в моем взгляде или в моих словах заставило его вспомнить ту школьницу, с которой он встречался когда-то много лет назад. Как только он понял, что я — дочь Джона Флака, в ту же секунду он догадался, что в «Замке Лармс» скрывается и мой отец.

Он тут же начал задавать мне вопросы, хотел узнать, знаю ли я, где Флак держит «слитки», — так он называл золото. И, конечно же, мне стало страшно, потому что я поняла, почему Дейвер позволил ему остаться.

Отец ведь только недавно сбежал из Бродмура, и я до ужаса боялась, что он узнает о том, что Дейвер провернул за его спиной. Наверное, я была тогда не в себе, потому что едва не предала собственного отца — я рассказала Равини о его побеге. Но Равини отнесся к этому известию не так, как я ожидала… Он слишком переоценивал собственные силы и был очень уверен в себе. Конечно, он не мог знать, что отец выходит из пещеры каждую ночь и находится, можно сказать, в одном доме с ним.

— А главный вход в пещеру был в сейфе, — сказал мистер Ридер. — Весьма изобретательно! Должен признаться, сейф — это последнее место, где я бы стал искать.

— Отец поставил его двадцать лет назад, — сказала Ольга. — Но в «Замке Лармс» с самого начала имелись ходы в подземные пещеры, многие из которых использовались как темницы или склепы еще старыми владельцами.

— Зачем Равини заходил в вашу комнату? — спросил мистер Ридер. — Прошу меня извинить за столь… м-м… бестактный вопрос, но я хочу…

Ольга кивнула.