Но окликнутый насмешливо сказал:

— Я был уверен, что встречу ваше высочество по выходе из Лувра, а потому вот уже добрых четверть часа поджидаю вас!

— Рене! — крикнул герцог.

— Да, ваше высочество, он самый. Но как нехорошо с вашей стороны до такой степени не доверять мне! Вы убежали от меня через окно, тогда как я более, чем когда-либо, предан вам!

— Но ты запер меня!

— Да, для безопасности.

— Ну, я знаю, что ты не задумаешься продать меня за грош, да и не меня одного, а кого угодно…

— Ваше высочество, я пробыл целый час у королевы-матери, и пусть меня Бог поразит вот на этом самом месте, если я обмол вился хоть словом о пребывании вашего высочества в Париже!

— А, так ты был у королевы-матери! Значит, ты видел и принцессу Маргариту тоже?

— Нет, принцессы я не видал, но…

— Постой, милый друг, как же ты мог не видать Маргариты, раз королева ночует теперь у дочери?

— Да кто вам рассказал такую ерунду?

— Нанси.

— Нанси — дура, которая позволила себе посмеяться над вашим высочеством!

— Рене!

— Да посмотрите сами вот на те окна. Видите, как сквозь ставни льются полоски света? Вы сами должны знать, что эти окна принадлежат к апартаментам королевы-матери. Так почему же они освещены, если королева не находится у себя?

— Но что же все это значит, Рене?

— Это значит, что другой человек вытеснил из сердца принцессы ваш образ!

— Ты лжешь! Я убью тебя, подлый клеветник!

— А между тем такой человек существует на самом деле! Каждый вечер он прокрадывается к принцессе и уходит от нее лишь после двенадцати…

— Так покажи мне его! Скажи, кто это! — крикнул герцог, дико вращая глазами и хватаясь за пояс, где должна бы висеть шпага.

— Вот, ваше высочество, наденьте мою шляпу и плащ и прицепите себе мою шпагу…

— Давай!

— Затем идите туда: видите, там светится слабый огонек? Это — кабачок Маликана. Там сидит ваш соперник. Его зовут сир де Коарасс!

Герцог схватил шляпу и шпагу и бросился к кабачку. «Этот человек заплатит мне своей жизнью!» — думал он.

XXVII

Генрих и Ноэ занимались воркованием — первый с Саррой, второй — с Миеттой, когда в дверь кабачка кто-то сильно посту чал. По характеру стука можно было сразу понять, что это стучит не какой-либо запоздавший пьяница, а человек, сознающий за собой право стучать во всякое время. И Ноэ встал. чтобы открыть дверь.

В комнату вошел бледный человек с горящим взором. Он остановился посредине зала, посмотрел на обоих молодых людей, на Сарру, которую он принял за мальчика, и на Миетту. Затем он сказал:

— Господа, кто из вас сир де Коарасс? Генрих встал, сделал шаг навстречу незнакомцу и сказал с учтивым поклоном:

— Это я!

Герцог тоже сделал шаг ему навстречу, поклонился с изяществом человека хорошей породы и сказал:

— Я не имею чести быть известным вам, но уверен, что вы кое- что слышали обо мне!

— Не могу ли я узнать ваше имя, сударь?

— Я скажу вам его только с глазу на глаз.

— В таком случае выйдем на улицу, сударь, — ответил принц, который сразу понял, что дело идет о вызове на дуэль.

Он взял свою шляпу и мимоходом кинул ободряющую улыбку маленькому беарнскому пареньку, который сильно побледнел при этой сцене. Ноэ хотел встать и выйти вместе с принцем, но Генрих сказал ему:

— Оставайся на месте! Если ты понадобишься мне, я кликну тебя!

Генрих вежливо пропустил герцога вперед и вышел вслед за ним на улицу. Ночь была очень темной, но в нескольких шагах от кабачка стоял зажженный фонарь; туда и повел лотарингский принц своего соперника.

Принц Наваррский последовал за незнакомцем и остановился вслед за ним в кругу света, бросаемом фонарем. Тогда принц Лотарингский обернулся и сказал:

— Меня зовут Генрих Лотарингский, герцог Гиз! От неожиданности Генрих Наваррский даже отступил на шаг.

Но он сейчас же справился со своим волнением и, вежливо поклонившись, сказал:

— Приветствую вас, ваше высочество!

— Сударь, — продолжал герцог, — правда ли, что вы каждый день ходите в покои принцессы Маргариты и пользуетесь ее взаимностью?

— Ваше высочество, — ответил Генрих, — согласитесь, что этот вопрос несколько неожидан…

— Отвечайте! — крикнул герцог Гиз.

— А если я отвечу, тогда что?

— Если мне соврали, я накажу лгуна; если мне не соврали, я накажу вас!

— Простите, ваше высочество, — спокойно ответил Генрих Наваррский, — я нахожу что вы принимаете со мной слишком высокомерный тон!

— Что такое-е?

— Вы воображаете, что говорите с каким-нибудь мелким дворянчиком, и позволяете себе возвышать голос! Герцог Гиз дерзко рассмеялся в глаза Генриху.

— Тысяча извинений! — насмешливо сказал он. — Я не знал, что Коарассы принадлежат к числу принцев крови.

— Разрешите мне предложить весьма естественный вопрос: под каким именем скрываетесь вы в Париже?

— А вам какое дело?

— Мне большое дело. Судя по всему, нам придется вступить в бой. Так вот представьте себе, что мне удастся тяжело ранить вас. Так что же, прикажете мне постучать в соседний дом и сказать: «Там лежит раненый герцог Гиз, подберите его»?