Екатерина обернулась и увидела принцессу Маргариту, которая улыбалась жениху, будущему королю Наварры. Рене был окончательно уничтожен!

VI

Через неделю после всех описанных выше событий Лувр принял необычно праздничный вид; с минуты на минуту ждали прибытия наваррской королевы, Жанны д'Альбрэ.

Курьер, прибывший в Лувр около двух часов пополудни, привез известие, что королева Жанна находится всего в нескольких лье от Парижа.

Генрих Наваррский, который со времени разоблачения своего инкогнито открыто жил в Лувре, при этом известии сел на лошадь и отправился встречать мать в сопровождении почетной свиты, состоявшей из Пибрака, Ноэ и сорока гвардейцев под командой герцога Крильона. В то же время королева Екатерина, король и принцесса Маргарита спешно отдавали последние распоряжения, заботясь, чтобы прием наваррской королевы был достаточно пышным, блестящим и вполне достойным королевы, союзной и родственной французской королевской семье.

По залам и коридорам Лувра шныряли придворные чины, но и в хлопотах они не забывали о своих личных делах. Так, например, Рауль, только что исполнивший какое-то поручение королевы-матери, все же нашел возможность повидать Нанси.

Рауль покраснел, Нанси принялась смеяться.

Они стали у балкона окна, выходившего на Сену, и, под предлогом желания полюбоваться кортежем наваррской королевы, принялись болтать.

— Милая Нанси, — сказал Рауль, — что вы думаете обо всем этом?

— А что ты подразумеваешь под «всем этим», Рауль?

— Ну, спокойствие, которое воцарилось в Лувре в последние дни, потом, радость, которую сегодня стараются так открыто выставить…

— Бывал ли ты на берегу океана, Рауль? — спросила Нанси с важным видом. — Нет? Это жаль! Тогда ты знал бы, что самая глубокая тишина всегда бывает перед бурей! А потом, есть такая старая поговорка: кто слишком много смеется в субботу, будет плакать в воскресенье.

— Неужели вы предвидите какие-нибудь несчастья, Нанси? спросил Рауль.

— Ах, милый Рауль, — со вздохом сказала Нанси, — я положительно луврская Кассандра. В мои предсказания никто не верит!

— А вы разве предсказывали что-нибудь?

— А как же! С тех пор как сир де Коарасс превратился в принца Наваррского, все вообразили, что снова наступил золотой век. Королева Екатерина и принцесса Маргарита целуются с утра до вечера. Король клянется, что теперь больше не знает, что значит скука. Королева-мать одолевает принца Генриха Бурбонского выражениями дружбы, а Рене ухаживает за ним и с утра до вечера просит прощения…

— И вам кажется, что все это поведет к дурным последствиям? Что же вы предсказывали?

— Я предсказала принцессе Маргарите, что в один из ближайших дней она поссорится с королевой-матерью. Я предсказала королю, что не пройдет и недели, как Рене отравит или убьет кого- нибудь. А принцу Наваррскому я предсказала, что до тех пор, пока ему удастся повести принцессу к алтарю, ему придется испытать немало всяких неприятностей и даже несчастий.

— Что же сказал вам принц?

— Он рассмеялся мне прямо в лицо!

— Так! Ну а король?

— Его величество пожал плечами.

— Еще лучше! Ну а принцесса Маргарита?

— Принцесса объявила мне, что я просто сошла с ума!

— Ну а мне вы ничего не предскажете, Нанси?

— Тебе? Могу предсказать и тебе кое-что! — с насмешливой улыбкой сказала Нанси. — Предсказываю тебе, милый мой, что в самом непродолжительном времени ты совершишь большое путешествие на юг!

— На этот раз вы избавлены от участи Кассандры, — сказал раскрасневшийся паж. — Я и сам знаю, что отправлюсь в Наварру, так как принц Генрих вернется туда после свадьбы, а вместе с ним уедет и принцесса Маргарита. Следовательно, уедете и вы…

На этот раз и Нанси не могла удержаться, чтобы не покраснеть слегка.

— Убирайся вон, Рауль, — сказала она, — ты нарушаешь все свои обещания! Ты забыл, что между нами было решено?

— Что я не буду говорить вам о своей любви, пока еще остаюсь пажем! Но мне уже стукнуло восемнадцать лет, и я буду просить принца взять меня шталмейстером. Я слишком люблю вас, чтобы долго оставаться пажем!

— Ну, смотри же ты! — сказала Нанси, погрозив Раулю пальцем. — Ты увидишь, умею ли я держать слово! Я обещала, что буду сердиться на тебя целую неделю, если ты еще раз скажешь, что… любишь меня! Ну, так…

У Рауля в этот день был прилив смелости. Он взял белорозовую руку камеристки и, целуя ее, сказал:

— Отлично! Можете сердиться на меня две недели, если хотите, потому что я собираюсь согрешить дважды подряд! Я вас люблю! Я вас люблю!

Нанси не имела времени исполнить свою угрозу, так как в этот момент послышался отдаленный шум, известивший, что процессия близится.

— Ладно! — сказала она, схватив Рауля за руку и подталкивая его к балкону. — Давай теперь смотреть, а сердиться я буду… завтра!

И юная парочка с нетерпеливым любопытством свесилась головами с балкона, ожидая появления наваррской королевы Жанны д'Альбрэ.

Послышался звук фанфар. Сейчас же король Карл IX вскочил на приготовленную лошадь, поехал в сопровождении гвардейцев к площади Шатле и там встретил кортеж королевы Жанны.