Читаем Король на день полностью

Мой желудок чувствовал себя подобно мясорубке, прокручивающей саму себя. Я надеялась, что он не собирается наблюдать, как я принимаю душ и переодеваюсь.

Пока он не трогает тебя — остальное не важно.

— Веди, Милтон.

Мы вошли в его большую, современную кухню, больше напоминающую шумный ресторан. Туда-сюда сновали повара в высоких белых колпаках, а одетые в смокинги бармены забирали подносы с таким количеством восхитительно выглядящей еды, которой бы хватило для того, чтобы накормить целую армию. Я была голодна, а запах теплого, свежего хлеба сделал только хуже. Смотря на людей, шатающихся по кухне, я спрашивала себя, помогут ли они мне.

Ваун хлопнул в ладоши, и все они оторвали глаза от своих дел.

— Так, все. Это мисс Тернер. Если вы увидите, что она передвигается одна, стреляйте в нее. Или вырубите ее. В долгу я не останусь.

Повара и бармены взглянули на меня с непроницаемыми лицами и, кивнув, вернулись к своей работе.

Ваун усмехнулся и быстро заморгал затуманенными карими, похожими на бусинки, глазами.

— Видите, мисс Тернер, они работают на меня. Бежать вам некуда.

Я задавалась вопросом: как же он заставил всех этих людей подчиняться ему? Я предположила, что: он либо хорошо им платил, либо они не знали о морали, либо у него имелся какой-то рычаг давления на них — возможно, он держал в заложниках их семьи.

Мы прошли через кухню к ступенькам светлой деревянной лестницы. На светлых стенах висели черно-белые фотографии связанных людей.

— Милые декорации, — сказала я.

— Я снял их сам. Но это не одни из моих любимых. Ты хотела бы увидеть остальные?

— Нет. Не особенно, — я знала, что его любимые фото будут воплощением моих худших кошмаров.

— Превосходно. Тогда я тебе их покажу, — он снова засмеялся, а затем выкашлял гигантский ком мокроты.

Я отрицательно покачала головой. Он был безумен. Безумен, болен и мерзок.

Мы поднялись вверх по лестнице к коридору со спальнями. И хотя дело происходило ночью, я отметила огромные окна, простиравшиеся от потолка до светлого паркета на полу. Было забавно, что его дом выглядел настолько ярко, современно и весело. Полная противоположность этому мужчине.

В конце коридора Ваун отпер дверь и распахнул ее.

— Проходи. Я покажу тебе свою драгоценную коллекцию.

Божечки! Я не хотела видеть ничего, связанного с хобби Вауна по сдиранию плоти с живых людей.

— Живее, мисс Тернер, — он постучал по часам на его запястье.

Я вздохнула и шагнула вперед.

Спальня была большой, с огромной кроватью королевского размера, большущими окнами и дверью, что вела в патио. В комнату доносился слабый звук прибоя.

— Ну, смотри. Разве они не красивы? — Ваун указал на десяток больших черно-белых фотографий, висящих на стенах.

Это были портреты одной и той же женщины лет двадцати. У нее была экзотическая внешность, возможно, смесь азиатского, афроамериканского и еще какого-то народа. Ее волосы тугими локонами свисали с плеч, и она улыбалась в камеру так, как будто любила того, кто ее фотографировал.

— Ты это снял? — спросила я, а Ваун оценивающе уставился на фотографии.

— Да. Разве она не красива? Моя любимая Симона. Мое сокровище.

Симона? Я никогда раньше не слышала этого имени. И разве не Миранда его жена?

Я уже собиралась спросить его об этом, но потом вспомнила, как Джастин упомянул, что видел Вауна с его «второй половинкой» на вечеринке Десятого клуба.

Неужели у Вауна кроме его жены есть еще кто-то для развлечений.

— Это Симону ты отметил? — спросила я.

— Джейми никогда не могла быть Симоной, — в болезненных глазах Вауна засветилось возмущение. — Никогда!

Джейми? Кто, черт возьми, такая, эта Джейми?

У Вауна была не одна, а три женщины, которые состояли или состоят в отношениях с ним?

То, что Миранда была его женой, я знала точно. Она была столь же безумной и извращенной, как и он. Но женщина на фото, Симона, выглядела счастливой.

Я вытянула руки.

— Ладно. Прости. Просто она так… — что я могла сказать, чтобы успокоить его. — … Симона так красива. Я подумала, может, ты отметил ее.

— Симона умерла прежде, чем я получил такой шанс, — тихо сказал он.

Я задалась вопросом, он ли ее убил.

— Как ужасно. Мне жаль, — солгала я.

Но на самом деле, я не жалела. Женщине повезло, что она не стала рабой любви Вауна.

— Она умерла десять лет назад от рака кожи, — он покачал головой. — У нее была такая прекрасная кожа. При воспоминании о ней, мой член по-прежнему встает.

Мне хотелось охнуть, но вместо этого я закрыла глаза. Это поэтому он так одержим срыванием женской кожи? О Божечки мой!

— Это трагично, — сказала я по поводу его комментария.

— Да. Не каждый справится с такой потерей. Я держу ее сестру, Джейми, в качестве моей зверушки, но, увы, — он глубоко вздохнул. — Это не то же самое. Ей не нравятся мои игры.

Джейми?

— Джейми Хендшоу?

— Ах, ты встречалась с ней на той вечеринке?

Божечки! Божечки!