Воздух оставался неподвижным, когда лев ушёл с поляны и направился к ближайшему холму. С годами это место стало его любимым. Находясь в стороне, обычно оно пустовало и с него открывался отличный вид на горизонт. Этот холм оказался самым близким к Скале Предков из всех, что ему удалось найти, когда он был моложе. Лев часами лежал на краю, всматриваясь в даль, размышляя и втайне надеясь, что его отец чудесным образом объявится. Он воображал, как Нала прорывается через кусты, а её большие зелёные глаза полны согревающего смеха. А в худшие минуты он думал о своей матери и скучал по её теплу.

Добравшись до вершины, он подошёл к краю и плюхнулся на землю. В воздух поднялось облако пыли, и Симба смотрел, как оно уплывало всё дальше и дальше, пока не исчезло совсем. И только тогда он осмелился поднять голову.

Звёзды продолжали сиять, теперь они казались ещё ближе. Когда в лёгком ветерке он вновь услышал голос отца и почувствовал прикосновение матери, из его груди вырвался грустный и тихий вздох. К его удивлению, глазам стало мокро, а по морде прокатилась одинокая слеза. Лев не плакал уже очень давно, и эта реакция его расстроила. Он сердито смахнул слезу, и клок его шерсти взметнулся в воздух.

Лев знал, что нет смысла злиться. Если быть честным с самим собой, то ему просто грустно. Грустно, что даже сейчас, спустя годы, он не мог сбежать от призраков прошлого. Каким-то образом Муфаса всегда был здесь, невидимый и неслышимый, его глубокий голос стал голосом совести для Симбы. Голосом, который пытался заставить Симбу сделать хоть что-то, в то время как Тимон с Пумбой не делали ничего. Воспоминания о Скале Предков и прожитой там жизни не позволяли ему полностью принять образ мыслей акуна матата.

Покачав головой, Симба попытался остановить прорывающийся наружу поток эмоций. Ему не хотелось беспокоиться или думать о Скале Предков. Лев сомневался, что там о нём хоть кто-то вспоминает. Львицы, вероятно, слишком заняты охотой, а стада — кормёжкой. Он представил себе Зазу, всё ещё докладывающего о ежедневных успехах земель прайда. А Нала? Ну, она, скорее всего, бегает где-нибудь вместе с каким-нибудь новым лучшим другом, преследует бегемотов, прячется в кустах и ходит к переполненному водопою.

Нет, прошлое не стоит того, чтобы о нём думать. Прошлое осталось в прошлом. И звёзды, вероятно, просто светлячки, застрявшие в большой чёрной штуке наверху. А ему лучше вернуться на поляну — к себе домой.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Нала открыла глаза. Она слышала ровное дыхание других львиц, а также храп гиен, окружавших их со всех сторон. Поднявшись на ноги, она осторожно обошла спящих друзей и направилась к выходу из логова.

Сараби не спала, а молча смотрела на пустынные земли прайда. Её глаза были тёмными и полными чувств. Даже в середине ночи было видно, как много вреда причинил Шрам с гиенами этому краю. Больше не слышно было перекликающихся ночных зверей, поющих птиц и трубящих слонов. Эти животные давно ушли. На земле прайда остались только львы, гиены и несколько последних одиноких душ, которые всё ещё осмеливались считать это место своим домом.

Сараби медленно повернула голову и посмотрела на молодую львицу.

— Ты уверена, что я не смогу заставить тебя передумать? — прошептала она.

Нала покачала головой. Она знала, что Сараби долгое время опасалась этого. Но у них не осталось выбора. Всё стало слишком ужасным. Требовались перемены, и хотя Нала была не самым подходящим кандидатом, никто другой добровольцем не вызвался. Они уже давно украдкой обсуждали планы, выискивая варианты, в которых ей бы не пришлось уходить. Но снова и снова они приходили к одному и тому же выводу или, скорее, Нала приходила к одному и тому же выводу.

— Я должна отправиться на поиски помощи, Сараби, — шепнула она. — Должна попытаться. Передайте моей маме, пусть не беспокоится. Я обещаю, что вернусь.

Нала повернулась было уйти, но остановилась. Она посмотрела на усталых львиц, их костлявые тела, расслабленные только сейчас, во время сна, и на её глаза навернулись слёзы. Они через столько всего прошли. Страдали понапрасну и видели, как разоряют землю, которую они любили. Она не могла их подвести.

Пробираясь на цыпочках мимо спящих львов к маленькому лазу в глубине пещеры, Нала не могла не думать о том, что, возможно, нет никого, кто способен им помочь. Что, если она потерпит неудачу? Что тогда будет с землями прайда? И самое главное: что будет с Сараби, и её мамой, и всеми остальными львицами? Она остановилась у выхода и в последний раз оглянулась.

Покачав головой, Нала вышла из пещеры. Затем, глубоко вдохнув, скользнула в темноту ночи, оставив спящих гиен и прайд позади.

«Я вернусь, — клялась она себе, пока храп гиен затихал вдали, сменяясь безмолвием ночи. — Я обещаю. Я найду помощь, сколько бы времени ни потребовалось или как далеко мне ни пришлось бы зайти. Ответ должен быть где-то там. Обязан быть».

* * *