Поэтому Тимсен назвал из ряда вон выходящую цену и позволил, чтобы его уговорили снизить ее. Но остановился на достаточно высокой цене, так как знал, что Кинг может себе ее позволить, а если запросить за товар слишком низкую цену, Кингу это может показаться подозрительным.

– Хорошо, – мрачно согласился Кинг. – Мы договорились. – В душе он отнюдь не был мрачен. Совсем наоборот. Он ждал, что Тимсен будет выколачивать из него деньги, но хотя цена была выше той, на какую он рассчитывал, она была справедливой.

– На это потребуется три дня, – сказал Тимсен, понимая, что через три дня будет слишком поздно.

– Мне нужны лекарства сегодня вечером.

– Это будет стоить тебе еще пятьсот долларов.

– Я твой друг! – взвился Кинг, чувствуя настоящую боль. – Мы приятели, а ты хочешь меня ограбить еще на пять сотен.

– Хорошо, приятель, – произнес Тимсен, грустно и по-собачьи преданно. – Но ты знаешь, как обстоит дело. Три дня, быстрее не могу.

– Черт! Ладно.

– И фельдшер получит еще пять сотен сверху.

– Боже милосердный! На кой черт еще нужен фельдшер?

Тимсен наслаждался, наблюдая за тем, как корчится Кинг.

– Ну хорошо, – спокойно сказал он, – что ты собираешься делать с лекарствами, когда получишь? Как ты намерен лечить больного?

– Откуда мне знать, черт возьми?!

– Вот за что еще пять сотен. Я полагаю, ты собираешься отдать англичанину лекарства, а он пойдет в госпиталь и скажет первому же коновалу: «У меня есть антитоксин и сульфамид, полечите мне мою чертову руку», а доктор в ответ скажет: «У нас нет антитоксина, так где ты его достал, черт тебя побери?» А когда англичанин промолчит, ублюдки сопрут у него лекарства и отдадут их какому-нибудь английскому вонючке-полковнику, у которого небольшой приступ геморроя. – Он ловко вытащил пачку сигарет из кармана Кинга и закурил. – И, – добавил Тимсен, на этот раз совершенно серьезно, – тебе надо найти местечко, где вы бы лечили его вдали от посторонних глаз. Где бы он мог лежать. Эти антитоксины плохо действуют на некоторых. И как часть сделки: я не несу ответственности, если лечение будет неудачным.

– Если ты достанешь антитоксин и сульфамид, почему лечение может быть неудачным?

– Некоторые парни не переносят этих лекарств. Рвота. Несовместимость. И они могут не помочь. Все зависит от того, как сильно отравлен его организм. – Тимсен встал. – Значит, вечером. А, да, и материалы будут стоить еще пять сотен.

Кинг взорвался:

– Какие еще материалы, черт возьми?

– Шприцы, бинты и мыло. Боже! – Тимсена чуть не передернуло от отвращения. – Ты думаешь, что антитоксин – это пилюля, которую суют в задницу?

Кинг кисло посмотрел на Тимсена, проклиная себя. «Думал, ты такой умный, выяснишь, как лечат гангрену, за одну сигарету, дурак. А потом, пустая голова, забыл спросить, что, черт побери, делать с лекарством, когда оно у тебя в руках.

Ну, черт с ним! Дело сделано. И рука Питера спасена. И цена тоже справедливая».

Потом Кинг вспомнил хитрого маленького воришку и просиял. Да, он был очень доволен результатами своей дневной работы.

Глава 21

В тот вечер Питер Марлоу отказался от еды. Он отдал ее не Маку и не Ларкину, как нужно было бы, а Эварту. Он понимал, что если отдаст пайку своей группе, то его заставят рассказать, в чем дело. А говорить им этого не стоило.

В полдень, умирая от боли и тревоги, он пошел к доктору Кеннеди. И вновь он чуть не сошел с ума от мучительной боли, пока срывали повязку. Потом доктор сказал:

– Яд поднялся выше локтя. Я могу ампутировать ниже, но это будет потерей времени. Можно сделать всю операцию за один раз. У вас будет прекрасная культя – как минимум пять дюймов от плеча. Достаточная, чтобы пристегнуть к ней протез. – Кеннеди спокойно складывал домиком пальцы. – Не теряйте больше времени, Марлоу, – сухо рассмеялся он и саркастически произнес: – Domani é troppo tardo, – а когда Питер Марлоу тупо посмотрел на него, не понимая, он невыразительно пояснил: – Завтра может быть слишком поздно.

Питер Марлоу доковылял до своей койки и лег, парализованный ужасом. Пришло время обеда, но он отказался от еды.

– У тебя лихорадка? – спросил довольный Эварт, подкрепившийся дополнительной порцией.

– Нет.

– Могу я чем-нибудь тебе помочь?

– Бога ради, оставь меня в покое! – Питер отвернулся от Эварта.

Спустя некоторое время Марлоу встал и вышел из хижины, жалея о том, что согласился играть в бридж с Маком, Ларкином и отцом Донованом. «Ты идиот, – твердил он, – тебе надо было остаться лежать на койке до тех пор, пока не пришла бы пора лезть за деньгами через проволоку».

Но он не мог часами лежать на койке, дожидаясь темноты, чтобы идти за деньгами. Лучше как-нибудь отвлечься.

– Привет, приятель! – Лицо Ларкина сморщилось в улыбке.

Питер Марлоу не улыбнулся в ответ. Он просто сел на пороге. Мак бросил взгляд на Ларкина, который незаметно пожал плечами.

– Питер, – сказал Мак, притворяясь, что он в прекрасном настроении, – новости лучше день ото дня, правда? Еще немного – и мы выйдем отсюда.

– Совершенно верно! – вставил Ларкин.