Читаем Король говорит! полностью

Сообщая о присутствии герцога на благотворительном банкете в лондонском Меншн-хаус в пользу Королевской детской больницы, «Стандард» от 12 июня 1928 года писала: «Герцог добился огромных успехов как оратор, и его заикание почти совсем исчезло. Его призыв о помощи детям отличался подлинным красноречием». Журналист из «Норд-Истерн дейли газетт» пришел к такому же заключению месяцем позже после выступления герцога на другом благотворительном обеде в пользу больницы — на этот раз в «Савойе». «В целом, я уверен, что его речи могут сравниться с речами, произносимыми принцем Уэльским, — заметил он. — А это очень высокая планка. Герцог усвоил два самых ценных ораторских качества — остроумие и краткость. Он использовал неплохое сравнение на этом обеде, сказав, что надеется на ораторов, которые выступят вслед за ним и добьются тех же результатов, что и электрический ощипыватель, недавно виденный им на сельскохозяйственной выставке, — этот аппарат в секунду ощипывает курицу догола».

«Ивнинг ньюс» высказалась на ту же тему в октябре. «Герцог Йоркский обретает все большую беглость речи. Он стал гораздо увереннее в себе, чем был два года назад и даже — несколько месяцев назад. Постоянная практика сказывается на его выступлениях». Газете «Дейли скетч» импонировало то, что герцог «все более и более освобождается от дефекта речи, который прежде не позволил по достоинству оценить присущий ему дар точной и элегантной фразы». Обнаружив «музыкальность» в голосе герцога во время его выступления в Стейшнерз-холле, несколько более поэтически настроенный автор статьи в «Йоркшир ивнинг ньюс» припомнил других великих ораторов, преодолевших затруднения: «Я подумал о Демосфене, победившем неуверенность своих губ, о мистере Черчилле и одержанной им победе, о мистере Дизраэли, чья первая речь в парламенте была полной неудачей, о мистере Клайнзе[69], который подростком, бывало, уходил в каменоломни практиковаться в ораторском искусстве»^[70].

Журналисты замечали, как улучшились публичные выступления герцога, но как он сумел добиться этого (и какова была особая роль Лога), оставалось, к ироническому удовольствию его учителя, тайной для тех, кто слушал эти выступления. В другой газетной вырезке того времени, озаглавленной «Как хорошо научился говорить герцог Йоркский», Лог подчеркнул слово «научился». В короткой заметке от 28 ноября «Стар» приписывала заслугу преодоления герцогом своего «давнего затруднения в речи» коммандеру[71] Луису Грейгу, который стал его близким другом почти двадцать лет назад, когда Грейг был помощником военного врача военно-морского училища в Осборне.

Однако раскрыть секрет было лишь делом времени, учитывая, сколько раз герцог посещал Харли-стрит и как часто Лог появлялся рядом с ним. 2 октября на адрес рабочего кабинета Лога пришло письмо от Кендалла Фосса, корреспондента Лондонского отделения американского агентства новостей Ассошиэйтед Юнайтед Пресс. В письме говорилось:

Дорогой сэр,

насколько я понимаю, Вы располагаете фактами, касающимися излечения герцога Йоркского от дефекта речи.

Хотя некоторая разрозненная информация на эту тему имеет хождение на Флит-стрит, я, естественно, хотел бы получить правдивые сведения, прежде чем опубликую этот материал.

Из почтения к Его Высочеству, я прошу Вас о встрече, надеясь, что Вы окажете нам любезность, дав интервью для эксклюзивной публикации в Северной Америке.

С надеждой на Ваш благоприятный ответ, остаюсь

Кендалл Фосс, Юнайтед Пресс.

Лог, видимо, звонил Ходжсону за советом, но тот оказался «в отпуске, где-то на континенте». Фосс в течение нескольких дней постоянно названивал и в приемную на Харли-стрит, и в Болтон-Гарденз. 10 октября, потеряв терпение, Лог ответил по почте: «Благодарю Вас за Ваше любезное письмо от 2 октября, но сообщить какую-либо информацию по этому вопросу для меня совершенно не представляется возможным».