— Совершенно верно, мистер, — защебетала распорядительница. — Единственные в своем роде ловушки. Они даже думать могут. Вы их только запускаете, а дальше они сами берутся за дело и охотятся до тех пор, пока не переловят всех... — Она запнулась. — Да что там темнить, вы сами отлично знаете, кого. Да, мистер, они враз изловят всех маленьких бестий, которые отравили вашу воду, сгубили ваших телят и не угомонятся, пока не разрушат ваше поселение до основания. Выиграйте эти незаменимые ловушки, и тогда, тогда... Сами увидите!

Она сняла со связки одно кольцо и ловко его кинула. Кольцо пролетело над игровой площадкой, коснулось одного из шаров и откатилось в сторону. Казалось, кинь она чуть ниже, и игра была бы выиграна.

— Мы покупаем все ваши кольца, — заявил Хогланд. — Ловушек нам понадобится не меньше двух сотен. И мы готовы поставить на кон все, что у нас есть: каждый кочан, каждый кабачок, овцу или шерстяное одеяло.

— Вы правильно решили, мистер, — защебетала толстуха. — Ловушки стоят того! Если вы выиграете, а вы обязательно выиграете, ваши дела сразу пойдут на лад.

— Давайте побыстрее начнем! — воскликнул Тарк, пово рачиваясь к Фреду. — Сыграешь в эту игру? Выиграешь?

— Я... Думаю, что выиграю.

Фред знал, что где-то среди бесчисленных шатров, ларьков и аттракционов скрывается человек с антипсиполем. Но с Фредом ему не совладать. Он слишком слаб.

Хотя, кто знает, может, торгаши снова делают ставку на проигрыш?

О неутомимой лягушке

— Зенон был первым великим ученым, — изрек профессор Харди, окидывая аудиторию суровым взглядом. — Возьмите, например, его парадокс с колодцем и лягушкой. Как показал Зенон, лягушка никогда не достигнет верхнего края колодца, если длина каждого ее нового прыжка составляет половину длины предыдущего: всегда будет оставаться малое, но вполне реальное расстояние до конца пути.

Пока студенты, пришедшие слушать лекцию по физике, осмысливали сказанное профессором, в аудитории царила тишина. Затем из задних рядов медленно поднялась рука, и Харди недоверчиво взглянул на ее обладателя.

— Ну? — сказап он. — Что еще, Питнер?

— На занятиях по логике нас учили, что лягушка достигнет верхнего края колодца. Профессор Гроут сказал...

— Не достигнет!

— А профессор Гроут сказал, что достигнет.

Харди сложил руки на груди.

— На моих занятиях лягушка никогда не достигнет верхнего края колодца. Я сам изучил эту проблему, и я убежден, что до края всегда будет оставаться маленький отрезок пути. Например, если она прыгнет...

Зазвенел звонок.

Студенты дружно поднялись со своих мест и направились к выходу. Так и не договорив, профессор Харди нахмурился и, недовольно потирая рукой подбородок, посмотрел вслед шумной орде молодых мужчин и женщин с ясными пустыми лицами. Когда последний студент покинул аудиторию, Харди достал трубку и вышел в коридор. Он взглянул сначала в одну сторону, потом в другую: ну, так и есть — совсем неподалеку стоял профессор Гроут и пил воду из фонтанчика, утирая подбородок.

— Гроут, — произнес Харди. — Пойдите сюда!

Профессор Гроут оторвался от фонтанчика.

— Что случилось?

— Идите сюда, — сказал Харди и направился к нему сам. — Как вы смеете трогать Зенона? Он был ученым, и как таковой является принадлежностью моего курса обучения, а никак не вашего. Оставьте Зенона в покое!

— Зенон был философом! — Гроут возмущенно уставился на Харди. — Впрочем, я знаю, что вы имеете в виду. Этот парадокс с лягушкой и колодцем. К вашему сведению, Харди, лягушка с легкостью выберется из колодца. Вы дезинформируете своих студентов. На моей стороне логика!

— Xa, логика! — Харди фыркнул, сверкая глазами. — Старые пыльные максимы! Совершенно очевидно, что лягушка должна остаться в колодце навсегда. Вечная пленница, которой никогда не суждено выбраться!

— Она выберется!

— Не выберется!

— Джентльмены, вы закончили? — раздался рядом спокойный голос, и они резко обернулись: позади с мягкой улыбкой на губах стоял декан факультета. — Если да, то не согласитесь ли вы заглянуть ко мне в кабинет? — Он кивнул в сторону своей двери. — Это ненадолго.

Гроут и Харди переглянулись.

— Видите, что вы наделали? — прошипел Харди, входя в кабинет декана. — Снова из-за вас неприятности.

— Из-за вас. И из-за вашей лягушки!

— Садитесь, джентльмены. — Декан указал на два стула с жесткими спинками. — Садитесь поудобнее. Мне, право, жаль беспокоить вас, когда вы так заняты, но мне действительно необходимо с вами поговорить. — Некоторое время он задумчиво смотрел на них, потом спросил: — Могу я поинтересоваться, что послужило причиной вашего спора сегодня?

— Зенон, — пробормотал Гроут.

— Зенон?

— Парадокс с лягушкой и колодцем.

— Понятно, — декан кивнул. — Понятно. Лягушка и колодец. Парадокс, которому две тысячи лет. Древняя загадка. И вы, двое взрослых мужчин, стоите в коридоре и спорите, как...

— Проблема заключается в том, — сказал Харди, — что никто никогда не проводил экспериментальной проверки. Парадокс носит совершенно абстрактный характер.