— К черту жену, к черту сигнальные ракеты!

Эд отвернулся от робота и всем телом налег на акселератор. Жалобный вой двигателей перерос в рев. Корабль содрогнулся. Стекла приборов покрылись сетью трещин, многие индикаторы и вовсе отказали. Пульт заискрил. Светильник над головой Эда медленно померк, мигнул, затем неохотно загорелся вновь.

— Мистер Моррис, вам следует приготовиться к смерти. Вероятность взрыва двигателей — семьдесят целых и три десятых процента. Я делаю все, что в моих силах, но ситуация вышла из-под контроля.

Эд припал к обзорному экрану. Некоторое время он жадно вглядывался в увеличивающееся пятно — систему двойной звезды Центавр.

— Ну как, неплохо смотрится?! Особенно Проксима с ее двадцатью планетами. — Эд нехотя перевел взгляд на контрольные приборы. — Что там с двигателями? Вроде пока тянут?

ПАСРАБ собрался было что-то сказать, но передумал. Немного поколебавшись, он все же пробубнил:

— Пойду, гляну на них.

Не дожидаясь ответа, робот покинул рубку.

Эд откинулся на спинку кресла и закурил. Через несколько минут, потушив окурок о пульт, он включил запасные двигатели.

Взрыв расколол корабль пополам.

Морриса швырнуло на пульт, сверху на него обрушился дождь из крошева пластика и металла. Перед глазами закружился хоровод ярких белых пятен. Бледнея, пятна замедляли свой стремительный танец и одно за другим осыпались холодным серым пеплом...

Монотонное шипение аварийных воздушных насосов вывело Морриса из забытья. Он был придавлен к палубе искореженным пультом, рука, явно сломанная, вывернута под неестественным углом, из рассеченного лба и разбитой брови текла кровь. Попытавшись шевельнуть ногой, Эд обнаружил, что не ощущает тела ниже пояса.

Жалкие обломки, некогда бывшие кораблем, по инерции неслись к Центавру. Самовосстанавливаюащаяся обшивка судорожно латала зияющие в корпусе дыры. Благодаря аварийным батареям, встроенным в жизненно важные автоматы, в рубке сохранились нормальные температура и сила тяжести. Посреди чудом уцелевшего экрана переднего обзора сияла двойная звезда.

Погребенный под обломками аппаратуры Эд сквозь кровавую пелену смотрел на экран и улыбался. Зрелище впечатляло. Еще день-другой, и корабль неминуемо врежется в этот огненный шар, а пока он мог любоваться увеличивающейся с каждой секундой звездой.

Его мысли вернулись к Салли. Понравилось бы ей на Проксиме? Вряд ли, скорее всего она бы сразу запросилась домой. Только в одиночестве он мог наслаждаться Проксимой. Его душу наполнило блаженное спокойствие. Он лежал не шевелясь, а звезда приближалась и приближалась...

Раздался скрежет. Груда оплавленных кусков металла и пластика зашевелилась. Эд повернул голову на шум и в мерцающем свете экрана различил изуродованную до неузнаваемости фигуру.

ПАСРАБ, пошатываясь, поднялся, сделал два неуверенных шага в сторону Эда и с грохотом рухнул на пол. Он медленно прополз еще немного и замер, щелкая реле и жужжа щербатыми шестеренками, в нескольких футах от Морриса. В изувеченном теле робота пока теплилось некое подобие жизни.

— Добрый вечер, — загремел металлический голос.

Эд закричал, попытался освободиться, но обломки не давали ему встать. В отчаянии он визжал, плевался, плакал и пытался ползти.

— Я рад счастливой возможности продемонстрировать вам ПАСРАБ, — вещал железный истукан. — Пригласите, пожалуйста, вашу супругу. Мне бы хотелось продемонстрировать ПАСРАБ и ей.

— Убирайся! — орал Эд. — Сгинь, проклятая тварь!

— Добрый вечер. Садитесь поудобнее, пожалуйста... Добрый вечер. Садитесь поудобнее, пожалуйста... — Казалось, в рубке проигрывали заезженную пластинку. — Добрый... Рад приветствовать вас. Как вас зовут?.. Благодарю. Вы первыми в этом районе города увидите ПАСРАБ в действии... Где вы работаете?

Глаза-линзы робота оставались безжизненными, манипуляторы не шевелились.

— Пожалуйста, садитесь... — Голос то затухал, то гремел до боли в ушах. — Демонстрация отнимет у вас только секунду. Только секунду. Демонстрация отнимет...

Золотой человек

— Здесь всегда такое пекло? — приятно улыбаясь, поинтересовался полный мужчина средних лет в изрядно помятом сером костюме, мокрой от пота белой сорочке, обвислом галстуке-бабочке и панаме. По виду и манере держаться в нем сразу угадывался коммивояжер.

Никто из посетителей маленького замызганного кафе не пошевелился.

— Только летом, — нехотя ответила размякшая от жары официантка.

Коммивояжер неторопливо закурил и с любопытством огляделся. Парень и девушка в одной из обшарпанных кабинок у дальней стены были полностью поглощены друг другом, двое рабочих за покосившимся столиком уминали за обе щеки гороховый суп и булочки, худой загорелый фермер со стаканом виски прислонился к буфетной стойке, пожилой бизнесмен в голубом костюме и при карманных часах просматривал утренний выпуск местной газеты, смуглый таксист с крысиным лицом потягивал кофе, утомленная дама, зашедшая отдохнуть, отложила в сторону свои многочисленные сумки и блаженно откинулась на спинку стула.

Коммивояжер оперся руками о буфетную стойку и обратился к сидевшему рядом джентльмену: