Читаем Король эльфов полностью

Но зачем это понадобилось Оракулу, что Он хотел сказать людям? Джулиана задает последний вопрос Книге. Выпадает гексаграмма Чжун-фу — «Внутренняя правда»! Значит, роман Абендсена не выдумка, но подлинная реальность, хотя и субъективная, поскольку скрывается внутри человека, воплощая в себе его искренние устремления.

Но только ли субъективная? Филип Дик не договаривает до конца. Джулиана убеждена: роман, продиктованный Оракулом, есть правда, по-видимому, даже не «внутренняя»! Германия и Япония не победили в войне, потому что не могли победить, согласно опыту тысячелетий, сконцентрированному в «Книге Перемен». Мир, в котором живут и действуют герои романа Дика, мир, выписанный как реальный, оказывается кошмарным сном. Альтернативный мир, спрятанный в сознании каждого героя, внедренный туда книгой Абендсена, материализуется, превращаясь в объективную реальность. Что ж, по воззрениям буддизма, материя есть сгущенное сознание, и, напротив, сознание есть разреженная материя. Значит, возможен переход из одного состояния в другое.

Скорее всего мы не очень ошибемся, если предположим, что в Абендсене Филип Дик отчасти изобразил себя. В нем накопилось слишком много вопросов и гнева, как признался он сам в предисловии к сборнику своих рассказов, выпущенному в 1980 году, то есть за два года до смерти. Страдания людей и животных почти свели его с ума. Он протестовал против Вьетнамской войны и, не колеблясь, выкинул свою повестку. Во время разгула «маккартизма», как раз в начале 1950-х гг., за ним была установлена слежка: ФБР подозревало его в связях с коммунистами, что в какой-то степени было правдой, так как среди друзей Дика было несколько членов компартии США. Как следствие, возникла злость, а также искреннее отвращение к объективной реальности. Именно поэтому Дик ушел в литературу и стал писать о людях, которых любил, помещая их в выдуманный мир, поскольку существующий не соответствовал его нормам.

В романе «Человек в Высоком Замке» писатель поступил несколько иначе. Для начала он выдумал страшный мир, в котором господствуют тоталитарные структуры. Выдумал, чтобы затем разрушить его, но не с помощью писательского произвола, а пользуясь высшей Мудростью, отвергающей возможность сколько-нибудь длительного существования тоталитаризма как системы, абсолютно враждебной и природе вообще, и человеческой природе в частности. К этому выводу автор постепенно подводит читателя, показывая неестественную сущность нацизма.

В основании последнего — прежде всего безумие с характерной целенаправленной жестокостью. Покорение Европы, Азии, Африки, а затем и планет — есть бессмыслица, равно как и осушение Средиземного моря.

В романе Бэйнс, он же капитан абвера Вегенер, человек с антигитлеровскими убеждениями, очень точно характеризует нацистов: «Они мыслят космическими категориями и никак иначе. Слова: человек, ребенок — пустой звук. Только абстракции: раса, страна». И далее: «Для них не существует «здесь» и «сейчас» — их глаза устремлены сквозь пространство и время в лежащую впереди бездну». Потому что «им хочется быть движущей силой природы», ведь они «считают себя подобными Богу». Важное замечание: «считают», но не являются таковыми. Но в том-то и суть, что для тоталитарной системы важнее всего первое, полагаемое за действительность, то есть ирреальное, идеальное. И весь остальной мир тоже должен перестроиться в соответствии с этим утверждением.

Ну кому из нас хочется стать пластилиновым человеком, слепленным руками пятилетнего малыша, и жить в пластилиновом мире, который может быть и очень красивым, но который, несомненно, будет перекраиваться вслед за мечтой, влекущей мальчугана к цели, известной ему одному? Самое чудовищное, что для правящей в тоталитарном обществе касты, чей коллективный разум не слишком отличен от младенческого, вселенная представляется таким же пластилиновым миром, с которым так приятно и удобно экспериментировать: подправлять, обрубать, снимать, раскатывать, расправлять. Зло — неотъемлемая часть первой реальности Филипа Дика. «Оно везде, — говорит разум мистера Тагоми, — разъедает мозг, тело, сердце и впитывается в асфальт».

Но, как мы уже видели, такая система обречена. Тоталитаризм не в состоянии развиваться, он способен лишь уничтожать, но тем самым и отрицать самое себя. В романе новый владыка Германии, пришедший на смену умершему Борману, замышляет ядерный удар по Японии, которая тоже является частью бесчеловечной системы. Все закономерно: монстр, выродок начинает пожирать собственные органы. В каком-то смысле книга Дика — это смертный приговор тоталитаризму.