Читаем Король эльфов полностью

— Не стоит пренебрегать возможностью, которую предоставляет вам судьба. Почтенный бизнесмен — практичный человек. Мы с вами даже представить не можем, сколько на свете необразованных людей. Штампованные безделушки доставят им радость, недоступную нашему пониманию. Мы стремимся обладать уникальными или, на худой конец, очень редкими вещами. И, безусловно, подлинными, — Он помолчал, все еще глядя сквозь Чилдзна. — А не копиями, которые продаются десятками тысяч.

«Что он имеет в виду? — насторожился Чилдэн. — Может быть, те поделки, что продаются в магазинах вроде моего? Похоже, это намек. Говорит в ироническом тоне как бы об одном, а получается совсем другое. Двусмысленность, какие любит Оракул — качество, свойственное восточному уму. Пол словно задает вопрос: кто ты, Роберт? Тот, кого Оракул называет «ничтожным человеком», или тот, кому предназначены его добрые советы? Надо решать. Ты можешь избрать тот или иной путь, но только один. Выбирай.

А каким путем, по мнению Пола Казоура, пойдет «благородный человек»? — спросил себя Чилдэн. — Правда, его мнение далеко не то же самое, что совет освященного тысячелетиями свода мудрости, это всего лишь точка зрения одного смертного — молодого японского бизнесмена. Вот она — суть. By, как говорит Пол. By в этой ситуации таково: какими бы ни были твои личные пристрастия, истина заключается в предложнеии почтенного импортера. Конечно, это не совсем то, чего бы мне хотелось, но, как советует Оракул, нам следует подчиняться ситуации. В конце концов, оригиналы можно продавать знатокам, скажем, друзьям Пола.

— Вы боретесь с собой, — заметил Пол. — Несомненно, это та ситуация, когда хочется побыть одному. — Он направился к выходу.

— Я уже решил.

У Пола блеснули глаза.

Помедлив, Чилдэн сказал:

— Я последую вашему совету и обращусь к этому бизнесмену. — Он взял коробочку.

Странно, но, казалось, Пола это не обрадовало. Он что-то пробормотал и вернулся к столу. «Скрывает эмоции, — решил Чилдэн. — Воистину, сдержанность у них в крови».

— Большое вам спасибо за помощь. Я не забуду и постараюсь отблагодарить, — сказал Чилдэн.

Но Казуоро оставался бесстрастен. «Да, они непроницаемы», — подумал Чилдэн.

У двери Пол внезапно спросил:

— Американские художники сделали эту вещь сами, верно?

— Да, от эскиза до окончательной шлифовки.

— Сэр, а будут ли они согласны с вашим решением? Мне кажется, они мечтают о другой участи для своих изделий.

— Уверен, их можно убедить. — Эта проблема казалась Чилдэну пустяковой.

— Да, — вздохнул Пол. — Видимо, вы правы.

Что-то в его тоне заставило Чилдэна насторожиться. И вдруг до него дошло. «Это уже недвусмысленность, — понял он. — Ну, конечно! Его предложение направлено на уничтожение американской культуры. Проклятье! Я с такой легкостью проглотил подброшенный крючок вместе с леской и грузилом... Шаг за шагом он подвел меня к согласию, провел по мощеной дорожке к решению: предметы американского искусства не годны ни на что иное, кроме как на образцы для дешевых амулетов. Вот как правят нами японцы — не жестокостью, а тонким, расчетливым коварством. Господи, мы действительно варвары по сравнению с ними! Мы теряемся перед их логикой. Пол не сказал — и ни за что не скажет, — что нашему искусству грош цена. Он сделал так, что я сказал это сам. А под конец еще и пожурил меня за недомыслие. Едва заметный жест сожаления цивилизованного человека. Он сломал меня! — Чилдэн едва не произнес это вслух. — Он унизил меня и мою расу. И я ничего не могу поделать. Я беспомощен. Нас унижают так тонко, что мы едва понимаем это. По сути, нам необходим еще один виток эволюции, чтобы осознать, насколько мы унижены. Какие еще нужны доказательства превосходства японцев?» — Его подмывало рассмеяться.

«Да, — язвительно подумал он, усмехаясь про себя, словно услышал остроумный анекдот. — Это надо запомнить, намотать на ус, чтобы потом рассказать кому-нибудь. Но кому? Вот вопрос. Это слишком личное.»

В углу кабинета стояла корзина для мусора. «Туда, — подумал Чилдэн. — Вот самое подходящее место для изделий «Эдфрэнк». Смогу ли я это сделать? Выбросить у Пола на глазах? Раз и навсегда покончить с проблемой?

Нет, даже выбросить не смогу, — понял он, сжимая коробочку. — Иначе — конец приятельским отношениям с высокопоставленным японцем».

Его порыв угас... «Будь они прокляты! Даже поддавшись порыву, я не в силах избавиться от навязанных ими привычек. — Пол молча смотрел на него, не ожидая ответа — зачем? Человек и без слов достатчно выразителен.

«Он поймал меня в западню, — с горечью подумал Чилдэн. — Невидимой цепью приковал эту безделушку к моей душе. Наверно, я слишком долго живу среди них. Поздно вырываться на свободу, поздно пытаться жить, как подобает белому человеку».

Вслух он сказал:

— Пол... — голос его был глух и невыразителен.

— Да, Роберт.

— Пол, я... Я глубоко оскорблен.

Комната поплыла у него перед глазами.

— Почему, Роберт? — Участливый, но отчужденный тон. По ту сторону добра и зла.