Читаем Король эльфов полностью

— Я часто размышлял на эту тему, — сказал Чилдэн, — и у меня сложилось вполне определенное мнение. Мир был бы хуже. — Его голос звучал уверенно, даже жестко. Он сам это чувствовал. — Намного хуже.

Его слова удивили молодых супругов. А может быть, не слова, а тон.

— Повсюду правили бы коммунисты, — продолжал Чилдэн.

Пол пожал плечами:

— Автор книги, мистер Абендсен, самым тщательным образом рассмотрел вопрос о беспрепятственной экспансии Советской России и пришел к выводу: даже будучи на стороне победителей, отсталая и в основном крестьянская Россия неизбежно осталась бы с носом, как в Первую Мировую. Россия была не страна, а пугало огородное, взять хотя бы ее войну с Японией, когда...

— А в действительности страдать и расплачиваться приходится нам, — перебил его Чилдэн. — Но иначе не удалось бы остановить славянское нашествие.

— Не верю я ни в какие нашествия, — тихо произнесла Бетти. — Ни в славянские, ни в китайские, ни в японские. Все это болтовня. — Ее лицо оставалось безмятежным. Она превосходно владела собой, только румянец появился на щеках. И ничуть не волновалась, просто хотела выразить свое мнение.

Некоторое время они молча ели.

«Опять ты свалял дурака! — выругал себя Роберт Чилдэн. — Никак не удается избежать скользких тем. Потому что они везде, о чем не заведешь речь — о книге, случайно попавшейся на глаза, о коллекции грампластинок, о костяных колечках для салфеток... обо всей этой добыче победителей, награбленной у моих соотечественников. Да-да, надо смотреть правде в глаза. Я пытаюсь убедить себя, что я — такой же, как эти японцы. Но даже если рассыпаться перед ними бисером — какое счастье, благодетели мои, что вы победили, а мой народ проиграл! — между нами не возникнет духовного родства. Одни и те же слова мы воспринимаем совершенно по-разному. У них другие мозги. И души. Вот они, сидят передо мной, пьют из английских фарфоровых чашек, едят с американского серебра, слушают негритянскую музыку. Они могут себе это позволить — у них есть деньги и власть. Но ведь все это — эрзац! Даже «Ицзин», которую они запихали нам в глотку — китайская книга. Крадут у кого ни попадя обычаи, одежду, речь... С каким смаком эта парочка уплетает жареную картошку со сметанным соусом и луком — исконно американское блюдо, которое они запросто присовокупили к своему меню! Кого они хотят обмануть? Себя? Но меня вам не одурачить, уж поверьте! Только белым дано творить. И, тем не менее, я, плоть от плоти белой расы, должен поддакивать этим... Как тут не задуматься: а что, если бы мы победили? Стерли их с лица Земли? Только представить: Япония канула в небытие, а США — единые, могучие — в одиночку правят планетой.

Мой долг патриота — прочитать «Саранчу», — подумал он, — как бы это глупо ни звучало».

— Роберт вы совсем не едите. Невкусно? — участливо спросила Бетти.

Он торопливо ткнул вилкой в салатницу.

— Нет, что вы. Я уже лет сто ничего вкуснее не пробовал.

— Спасибо. — Она явно была польщена. — Я очень старалась, чтобы все было по-настоящему... продукты покупала на Миши-стрит, на крошечных американских рынках.

«Ты превосходно готовишь национальные блюда, — мысленно обратился к ней Роберт Чилдэн. — Вот уже правду говорят: подражать вы мастера. Яблочный пирог, кока-кола, прогулка после кино, Глен Миллер... При желании вы могли бы соорудить искусственную Америку из жести и рисовой бумаги... На кухне — мамуля из рисовой бумаги, на диване с газетой в руках — папуля из рисовой бумаги. В ногах у него — бэби из рисовой бумаги. И все остальное...»

Пол не сводил с него глаз. Спохватившись, Роберт Чилдэн решил думать о чем-нибудь другом. Он положил себе на тарелку еды. «А вдруг Пол умеет читать мысли? — мелькнуло у него в голове — Да ну, чепуха. А по лицу ему ни о чем не догадаться. Я все время храню бесстрастный вид». Но в этом он вовсе не был уверен.

— Роберт, — обратился к нему Пол, — поскольку вы родились и выросли в США и с детства говорите на английском, не могли бы вы разъяснить мне отдельные места из одной американской повести? Она написана в тридцатые года.

Чилдэн ответил легким поклоном.

— Это очень редкая книга, но мне посчастливилось ее приобрести. Она называется «Подруга скорбящих». Автор — Натанаэл Уэст. Я с удовольствием ее прочитал, но понял не все.

Неожидано для себя Роберт Чилдэн признался:

— Боюсь... я не читал этой книги. — «И слыхом о ней не слыхивал», — мысленно добавил он.

На лице Пола мелькнуло разочарование.

— Какая жалость! Это небольшая повесть о человеке, читающем письма, которые приходили в газету. Он мучительно переживает все, что ни прочтет, и в конце концов сходит с ума, возомнив себя Христом. Не припоминаете? Может быть, все-таки читали?

— Увы.

— У автора очень оригинальный взгляд на мученичество, — сказал Пол. — На проблему, которую легко решает любая религия. Христианская, например, утверждает, что с мученика снимается бремя грехов. А Уэст, видимо, имеет на этот счет другое мнение. Его герою природой предопределено мученичество, поскольку он — еврей.