Читаем Король эльфов полностью

«Он — бывший сержант морской пехоты США, участвовал во Второй Мировой войне. В Англии был ранен в поединке с фашистским танком «Тигр». Ходят слухи, что его дом набит оружием и превращен в неприступную крепость». — Она закрыла книгу. — Тут не написано, но мне говорили, что он немного свихнулся. Живет высоко в горах, окружил свой дом колючей проволокой под током. До него не просто добраться.

— А может, он прав, что опасается? — предположил Джо. — Шишки из Партии, небось, рвали волосы на голове, когда прочли его книгу.

— Он и раньше так жил, до того, как написал «Саранчу». Его дом называется... — она взглянула на обложку, — Высокий Замок. Название он сам придумал.

— Да, немцам его не взять, — пробормотал Джо, торопливо жуя. — Он всегда начеку. Хитрый черт.

— А все-таки, надо быть очень смелым, чтобы написать такое. Не победи Ось, мы могли бы говорить и писать все, что угодно, как до войны. И страна была бы цела, и законы куда справедливей. И одни для всех.

К ее удивлению, Джо сигласно кивнул.

— Не пойму я тебя, — сказала Джулиана. — Во что ты веришь? Чего хочешь? Защищаешь этих уродов, которые задались целью перерезать всех несогласных, и тут же... — она яростно схватила его за уши и потянула вверх. От изумления и боли у него глаза вылезли из орбит.

Тяжело дыша, они молча смотрели друг на друга.

— Дай мне доесть твою стряпню, — наконец взмолился Джо.

— Что ты сказал? Ты не хочешь со мной говорить? Понимаешь, о чем я спрашиваю, и жрешь, как ни в чем не бывало? — Джулиана изо всех сил выкрутила его уши и отпустила. Они мгновенно побагровели.

— Пустой разговор, — буркнул Джо. — Не о чем спорить. Знаешь, как коричневые рубашки прозвали когда-то болтунов-интеллигентов? Eirkopf, яйцеголовые. Потому что их огромные, выпуклые черепа легко раскалывать в уличных заварушках.

— Если ты и обо мне такого мнения, почему бы тебе не убраться отсюда? — разозлилась Джулиана.

У нее мороз пошел по коже от его зловещей гримасы.

«Какая я дура, что пустила его к себе, — горько подумала она. — Теперь поздно. Мне от него не отделаться».

Джулиане казалось, что произойдет что-то страшное и это будет связано с ним.

— Ну, в чем дело? — Он приподнял ее подбородок, погладил шею, сунул руку под рубашку и стал с вожделением гладить плечи. — Это нервы. Проблемы. Сеанс психоанализа и мы снимем тяжесть с вашей души.

— И тебя назовут евреем-психоаналитиком. — Она слабо улыбнулась. — Хочешь вылететь в трубу крематория?

— Ты боишься мужчин. Верно?

— Не знаю.

— Это мне стало ясно еще ночью. Если бы я не... — он осекся. — Не старался угадывать все твои желания...

— Если бы ты не переспал до меня с кучей баб, — перебила его Джулиана. — Вот что ты хотел сказать.

— Я сказал правду. Знай, Джулиана, я никогда тебя не обижу. Даю слово, больше того: клянусь прахом матери. Я буду очень внимателен, буду заботиться о тебе, всегда приду на помощь, если что... Брошу свои дела. Пусть не каждый раз, но я смогу утешить и приободрить тебя. Тебе пока просто-напросто не везло.

Слегка успокоенная, она кивнула. Но в душе оставались холод и тоска, и Джулиана не понимала, откуда они взялись.

В начале рабочего дня Тагоми улучшил минутку, чтобы поразмыслить в одиночестве.

Утром, перед уходом на работу, он ознакомился с докладом Ито. Молодой студент был уверен, что Бэйнс — не швед. Скорее всего, он немец.

Но ни в Торгпредстве, ни в токкоте — японской службе безопасности — не питали иллюзий относительно способностей Ито к германским языкам. «Похоже, это все-таки его нелепые домыслы, — подумал Тагоми. — Олух-энтузиаст с романтическими наклонностями. Игра в сыщиков плюс чрезмерная подозрительность».

Но кто бы ни был Бэйнс по национальности, совещание с ним и пожилым господином с Родных островов произойдет в условленное время. И, надо сказать, этот человек пришелся Тагоми по душе. «Возможно, главный талант опытного руководителя и заключается в том, чтобы распознавать хороших людей при первой встрече, — подумал Тагоми. — Чувствовать характер человека. Уметь заглянуть в душу. Даже скрытый чертами инь, мне виден мерцающий во тьме свет сердца, свет ян.

«Он мне нравится, — сказал себе Тагоми. — Кем бы он ни был. Немцем или шведом. Надеюсь, таблетка ему помогла. Вот о чем его надо спросить первыми делом».

Загудел селектор.

— Меня нет, — буркнул он в микровфон. — Я медитирую.

Из крошечного динамика зазвучал голос Рамсея:

— Сэр, только что поступили новости из пресс-агентства. — Голос Рамсея дрожал. — Умер рейхсканцлер Мартин Борман.

«Наверное, в канцелярии сейчас переполох, — подумал Тагоми. Он вышел из-за стола и принялся расхаживать по кабинету, до хруста сжимая сцепленные пальцы. — Ну что ж, надо немедленно отправить рейхсконсулу соболезнования. Впрочем, это пустяки. Подчиненные и без меня справятся. Глубоко скорбим, вся Япония с немецким народом в этот тяжелый час и т.п. Потом? Ждать? Сосредоточиться и ждать. Чтобы отреагировать сразу как только придут директивы из Токио.»

Нажав кнопку селектора, он сказал: