Читаем Король полностью

– В мою опочивальню, – сказала она. – Я отослала служанок, а ближайшие часовые стоят у королевских покоев.

Я хотел пойти. Боже, как же я хотел этого – но должен был держать в узде свои чувства. Джоанна снова поцеловала меня, и моя решимость поколебалась. Прежде чем остатки благоразумия покинули меня, я выпалил:

– А что будет завтра?

Ее губы, совершенные в своем рисунке, дрогнули.

– Завтра?

– Между нами.

Легкая улыбка, наполовину взволнованная, наполовину нетерпеливая.

– Руфус, тебе известен ответ.

– Известен, госпожа.

Я отпрянул. Ее руки вскинулись в умоляющем жесте.

– Руфус, ты не любишь меня?

– Люблю всем сердцем, – дрожащим голосом сказал я.

– Ну так идем.

Она поманила меня за собой.

– Пойду, но при одном условии.

На ее лице отразилась неуверенность.

– Каком?

– Утром ты скажешь Ричарду, что хочешь выйти за меня замуж. Я со своей стороны попрошу его разрешения.

Повисла тишина. Сердце мое колотилось о ребра от острого ощущения боли и утраты. Это было невыносимо – она стояла передо мной: любящая, желанная, и я почти уже… Но я сам не понимал точно, что именно.

– Ну?

Мой голос дрогнул.

– Я не могу этого сделать, Руфус.

– То есть не хочешь, – отрезал я.

Мы смотрели друг на друга, и чувства наши переменились. Любовь ушла, на смену явилась ее дальняя родственница, ненависть, вместе со своими отпрысками – обидой и отторжением.

– Ты прав, – сказала она после минутного раздумья. – Не хочу.

– Почему?

Я никогда не вкладывал столько всего в одно-единственное слово.

Ответила она не сразу. Мне хотелось встряхнуть ее, требуя ответа, но я молчал. Она сама должна была определиться, только она.

– Когда придет время, Ричард подыщет мне нового мужа.

– Им могу стать я!

Она тряхнула головой, так же решительно, как палач наносит удар.

– Ты человек достойный, преданный и храбрый, Руфус, но у тебя нет положения.

– Но это не важно, – процедил я сквозь зубы.

– Нет, важно.

Пути назад не было, я чувствовал это нутром. Я отвесил неуклюжий поклон.

– В таком случае, госпожа, я пойду.

Губы ее трепетали, в глазах выступили слезы.

– Давай не будем расставаться вот так, Руфус.

– Не я виноват, что мы дошли до этого, – холодно отрезал я. – С вашего позволения.

– Ступай.

Она отвела взгляд.

Не было ни прощальных объятий, ни поцелуя, ни даже слов.

Я пересек двор, не заботясь о том, увидит ли меня кто-нибудь, и проскользнул в ту же дверь, из которой выходил. Внутри жгло и болело так, словно меня ударили мечом.

Но я сделал правильный выбор. Никаких сомнений. Наши отношения были обречены – Джоанна никогда не вышла бы за меня. Провести с ней ночь, а потом пережить разлуку было бы еще тяжелее. Лучше уж броситься с головой в омут, чем обманывать себя ночью, зная, что ждет поутру.

Мне очень хотелось бы сказать, что следующий день принес перемену. Нет. Джоанне была свойственна гордость еще в большей степени, чем мне. За обедом в большом зале, состоявшимся сразу после полудня, она делала вид, что меня вовсе не существует, не откликалась на мои слова во время общей беседы; ее взгляд скользил по мне, словно по столу или креслу. Король это заметил, хотя ничего не сказал. Беренгария, видимо, тоже. Она проговорила что-то на ухо Джоанне – не посвятила ли ее та в наши дела?

Теперь уже не важно, с тоской подумал я, ведь все кончено. Пути назад нет. Я не собирался отступать в главном, и, как я подозревал, Джоанна тоже.

Настроение в зале царило приподнятое – Ричард пребывал в прекрасном расположении духа, а это сметало все преграды. Он был любезен и внимателен по отношению к Беренгарии, и это наводило меня на мысль, что они провели ночь вместе. Королева была не из тех, кто открыто выражает свои чувства, но, казалось, вела себя с государем проще и мягче, чем накануне. Я надеялся, что это предвещает наш скорый отъезд – предстояло привести к покорности Аквитанию, между тем как Филипп Капет продолжал разорять Нормандию. Но мои расчеты были опрокинуты заявлением Ричарда о том, что мы останемся здесь еще на ночь.

Чтобы дождаться щедрых всходов, борозду нужно хорошенько засеять, подумал я. Нежный, но причиняющий сильнейшую боль образ Джоанны, держащей на руках ребенка – моего ребенка, – всплыл перед моим мысленным взором. Я отогнал его невероятным усилием воли.

– Если вы остаетесь здесь, сир, нельзя ли мне повести войска на юг? – спросил я.

Ричард отвернулся от Беренгарии, смеявшейся над его шуткой, и посмотрел на Джоанну, – когда я задал вопрос, та заговорила с одной из своих дам. Потом снова обратил взгляд на меня.

– Откуда такая спешка, Фердия? Обычно самый нетерпеливый – это я.

Эти слова сопровождались лукавой усмешкой.

– Это так, сир, но граф Ангулемский и Жоффруа де Рансон не будут сидеть сложа руки, пока мы медлим в Пуатье. И Бернар де Бросс тоже.

Де Бросс был знатным сеньором, недавно принесшим оммаж французской короне.

Ричард посмотрел на меня. Причиной моего отъезда были не мятежники, и король это знал. Беренгария, судя по ее взгляду, тоже. Мысли Джоанны оставались загадкой, – казалось, она полностью погружена в беседу с дамой.

– Не вижу причины, почему бы тебе не поехать вперед, – сказал он наконец.

– Сир.