На него странным образом подействовала тревога, которую выражали ее лицо и голос. Гаспар не знал, что этот человек разорил отца Марии, стал проклятием их семьи. Девушка смотрела на Сажесса, как на злого духа. Она ненавидела Сажесса, считала его подлым человеком. Он причинил столько горя отцу, и вот снова вторгается в ее жизнь, чтобы отнять Гаспара.

Провансалец взял ее беспомощно повисшую руку.

— Я обещал поехать с ним, но я вернусь, — ласково сказал он.

— Ах, ты обещал…

— Но это будет еще не скоро.

Он все еще держал Марию за руку. Ее грусть передалась и ему. Даже воздух, казалось, был полон грусти.

Солнце, наполовину опустившееся за горы, перерезали очертания холмов, но видневшаяся часть диска еще яростно боролась за жизнь, трепетала, хотя фиолетовые сумерки уже затягивали ложбины, подобно приливу. На востоке всходила луна.

До Сен-Пьера оставалось еще несколько миль. Девушка мягко высвободила свою руку из ладоней Гаспара и пошла вперед. Молодые люди не обменялись ни единым словом, но в тот момент, когда, полные грусти, они держали друг друга за руки, Гаспар почувствовал, что отныне его судьба связана с судьбой Марии.

С наступлением темноты лес начал пробуждаться. В кустах тамариска гудели огромные жуки, тысячи ночных насекомых затянули свою песню, тучи светлячков замигали над цветущими гранатовыми деревьями. С быстротой захлопнувшейся двери ночь опустилась на остров.

Когда они дошли до поворота дороги, ведущей в Сен-Пьер, Гаспар остановился. Там, внизу, расстилался город, блещущий морем огней, дальше виднелась гавань, освещенная светом луны.

— Мы должны встретиться завтра, — сказал Гаспар. — Скажи, когда?

Мария растерялась. Завтра ей нужно идти в Калабаз. Это далеко, у самого подножья Монтань-Пеле. Девушке и в голову не приходило воспользоваться несколькими днями отдыха. Работа стала неотъемлемой частью ее жизни.

Наконец она решилась.

— Жди меня здесь за час до захода солнца. Я буду возвращаться из Калабаза.

— Обещаешь прийти?

— Да, — выдохнула Мария.

Обещает ли она?! Только смерть может помешать ей прийти сюда. Она готова снова и снова пересекать эти холмы и долины, терпеть палящий зной и мокнуть под дождем, если только будет знать, что Гаспар ждет ее.

Он взял ее руку и прижал на мгновение к губам. Это был их первый поцелуй. Затем они стали спускаться к городу. Луна освещала дорогу, от гавани доносился шум прибоя, легкий бриз нес прохладу.

У своего дома Мария остановилась, ласково улыбнулась Гаспару и исчезла в дверях.

Глава 20

СИМОН СЕРПЕНТЕ

Утром Гаспара разбудил голос капитана Сажесса. Затем послышался стук в дверь, и капитан, не дожидаясь разрешения войти, показался на пороге.

По выражению лица Сажесса Гаспар догадался, что что-то стряслось.

Капитан прикрыл дверь.

— Хорошенькое дело, — сказал он. — Все погублено! Это вы обо всем разболтали?

— Разболтал? О чем?

— Бог мой, о чем же еще, как не об экспедиции?

— Никому ни одним словом я не обмолвился.

— Это правда?

— Я сказал только одному человеку, что отправляюсь в путешествие вместе с вами, но с какой целью — об этом я умолчал.

— Кому вы сказали?

— Господину Сегену.

— Дьявол! — воскликнул Сажесс.—Так значит, это он…

Не договорив, он присел на матрац, смял между ладонями свою панаму, которую стащил с головы, и подозрительно уставился на Гаспара.

— Объясните же, наконец, что произошло? — спросил тот.

Оказалось, что накануне вечером Жюль донес Сажессу о слухах, распространившихся в городе. Говорили, что капитан «Красавицы из Арля» нашел затонувший корабль, нагруженный слитками золота, и отправляется за сокровищами, но, по всей вероятности, вернется ни с чем, так как снаряжается другая экспедиция, финансируемая человеком гораздо более богатым и влиятельным, чем капитан. Правда, Жюль не сказал, что виной всех этих слухов был он сам, так как однажды, будучи в приличном подпитии, разболтал своей подруге о какой-то тайне, на которую Сажесс ему намекал.

Конечно, ничего страшного в этом не было, но Сажесс вообразил, будто Гаспар его обманывает. Смущало его только то, что провансалец не был знаком ни с одним из богатых людей, способных перейти дорогу капитану. Но теперь Гаспар признался, что говорил на эту тему с Сегеном, самым богатым человеком на острове и злейшим врагом Сажесса.

Теперь все было ясно. Другой на его месте дал бы волю своему раздражению, но капитан был человеком предусмотрительным и осторожным. Гаспар был ему нужен. Если они найдут сокровища, в одиночку Сажессу не справиться с экипажем «Красавицы из Арля». Подыскивать же кого-то другого вместо Гаспара нет времени. Нет, сейчас нельзя ссориться с этим кочегаром. Потом… да, да, потом, когда золото будет погружено на борт судна, Гаспар поплатится за свой длинный язык.

— В конце концов, — как можно дружелюбнее сказал Сажесс, — все это неважно. Вы утверждаете, что не говорили о сокровищах Сегену. Я верю вам. Но все же он догадался, в чем дело, и снаряжает собственную экспедицию.

— Но ведь господин Сеген не знает координат острова, — возразил Гаспар.