Читаем Корабль палачей полностью

— Давайте сначала подкрепимся как следует, а потом перейдем к разговорам, — решил Ригольбер, выкладывая на стол все лучшее, что можно было найти в камбузе.

Холтема был бледен и казался растерянным, но никаких ран на нем не было видно.

Он ел весьма умеренно, довольствуясь кофе, бисквитами и небольшим количеством консервированного мяса.

Каплар заметил, что он старался не встречаться взглядом со своими бывшими товарищами по путешествию. Когда со стола было убрано и участники обеда взялись за трубки, он ожил и начал говорить, хотя его никто еще не просил.

— Каплар знает, в каких условиях судно «Дорус Бон-те» вышло в море. Я не скажу вам ничего нового, сообщив, что наше путешествие спланировал сам доктор Пранжье. Я ничего не знал о его целях и готов поклясться на Библии, что говорю правду. Я знал только то, что он хотел попасть в Гренландию и проникнуть, используя фьорды, в глубь суши. Я предполагал, что он хочет встретиться с таинственным племенем эскимосов, известном как «каменные головы». Считалось, что они владеют опасными колдовскими секретами.

Доктор Пранжье не любил распространяться о своих намерениях. Единственное, что я могу утверждать с уверенностью, так это то, что он жалел о решении взять на судно Гюстава Лемана.

Холтема повернулся к своему бывшему помощнику.

— Он решил устранить молодого человека и ради этого был готов на убийство. Я вступился за Гюстава и добился, чтобы ему сохранили жизнь, но его должны были оставить вместе со Стивенсом на острове Могенас. Решение, обещавшее Гюставу мало хорошего. Поэтому не могу не сказать, как я был обрадован, когда узнал, что с молодыми людьми на остров отправится Каплар. Теперь я был почти уверен, что эти трое смогут выжить.

Гюстав Леман прервал рассказ капитана:

— Скажите, капитан Холтема, когда вы подобрали Дингера, бежавшего с острова на шлюпке, он был мертв?

Холтема покачал отрицательно головой:

— Нет, Гюстав. Он остался в живых — к несчастью, потому что большего негодяя на земле трудно отыскать. Скользнувшая по нему пуля вывела его из строя всего на несколько часов… С этого момента, друзья мои, я стал пленником на своем судне!

Находясь под стражей в своей каюте, я мог только два раза в сутки выходить на палубу, чтобы полчаса подышать свежим воздухом. При этом меня сопровождал вооруженный матрос. Командование судном взял на себя доктор Пранжье. Я вынужден признать, к величайшему моему удивлению, что он проявил удивительную компетентность во всем, что имело отношение к навигации. Этот человек — живая загадка, удивительный эрудит в самых разных науках и при этом талантливый мореход.

Что касается Дингера, то Пранжье назначил его своим помощником. Этот негодяй проявил себя в новой должности как безжалостный тиран, в особенности во всем, что имело отношение ко мне. Мерзавец дошел до того, что даже наказал меня несколько раз за какие-то мелочи, которые он воспринял как неповиновение.

Капитан Холтема глубоко вздохнул, стараясь успокоиться, но в его глазах вспыхнули искры гнева.

— Он заковал меня в кандалы… Боже! Я никогда этого не забуду и не прощу… Но это еще не все. Дважды он привязывал меня к мачте и заставлял матросов высечь меня плетьми. Шесть ударов по спине. Негодяй даже угрожал протянуть меня под килем — эта крайне жестокая процедура иногда применялась к неисправимым нарушителям дисциплины.

Каплар скрипнул зубами:

— Если бы только Господь отдал его мне… Попадись он в мои руки…

— Когда мы подошли к фьорду Скорсби, — продолжал Холтема, — Пранжье буквально переселился на палубу. Не знаю, почему он не выбрал большой фьорд, но, когда он направил судно по северному проходу, я потребовал переговоров с ним.

— Вы знаете, доктор Пранжье, — сказал я ему, — что рано или поздно — и скорее рано, чем поздно — этот проход замерзнет, и тогда «Дорус» будет вытолкнут на лед чудовищным давлением.

— Ну и что? — ухмыльнулся он.

— И тогда мы не сможем вернуться домой на нашем судне.

— Кто вам сказал, что мы собираемся вернуться, Холтема? — издевательски рассмеялся Пранжье, повернулся и ушел.

Несколько недель мы стояли на якоре. Погода была довольно теплой, почти все время выше нуля, если не считать небольших утренних заморозков. Пранжье предпринял несколько экспедиций в глубь материка. Иногда при этом его сопровождали Дингер и два или три матроса, но чаще он уходил с корабля в одиночестве. Этот старик своим поведением сбивал меня с толку. Несмотря на свои восемь десятков лет, он обладает энергией, свойственной юноше. Я утверждаю, что этот человек — настоящий феномен. Несколько раз мне довелось увидеть его вернувшимся после продолжительной экспедиции. Каждый раз он выглядел недовольным и озабоченным, пожалуй, даже встревоженным.

Потом случилась эта история с эскимосами…

— Массовое убийство, — уточнил Каплар.

Холтема недовольно поморщился: