Читаем Корабль палачей полностью

— Эй, матрос, что за пароход идет прямо на нас?

— Это сторожевик из Брескена, господин. И он не идет на нас, можете не беспокоиться. Он пройдет в стороне, чтобы стать на якорь в полумиле от нас.

— Вот как! А судно, у которого из трубы валит такой густой дым?

— Оно идет в Англию. Это пароход «Тадорна», он вышел из Гента и направляется в Ливерпуль и Манчестер.

Успокоенный, господин Пранжье вернулся в свою каюту, но через несколько минут снова выскочил на палубу.

— Эй, офицер, — обратился он к Каплару, — не знаю, какое у вас звание, если я раздам чаевые, это ускорит работу матросов?

— Выгрузить двести тонн угля на набережную и загрузить в трюмы двести новых тонн — это работа, мало похожая на развлечение, мой добрый господин. У матросов и грузчиков есть только по две руки, и даже тележка с флоринами не сможет ускорить их работу.

— Тогда идите к черту!

Непривычный к такому оскорбительному обращению, Пьер Каплар застыл от удивления.

— Эти придурки-богачи думают, что их деньги позволяют им все что угодно, — проворчал он. И поскольку ему потребовалось поделиться своей обидой с кем-нибудь, он отправился на поиски Гюстава Лемана.

— Тебе не кажется, что твой… скажем, друг ведет себя довольно странно?

— Да, конечно, — согласился юноша.

— Не сходит ли он иногда с рельсов?

Гюстав засмеялся и ответил, что он ничего не может с уверенностью сказать об этом, но подобное в принципе вполне возможно.

— Я расскажу тебе, каким образом меня взяли на это судно, — продолжал помощник капитана. — Мне кажется, что происходящее вокруг тебе не слишком понятно… Так вот, Холтема, капитан, специально приехал в Церикзее, в Дюивленде, чтобы встретиться со мной.

— Ты все еще на суше, Пьер? — спросил он меня.

— Лучшие рулевые всегда находятся на суше — ответил я. Видишь ли, так говорит морская поговорка, и лучше ответить с ее помощью, чем сказать то, что не следует говорить.

— Один богатый старик приобрел «Ставорен»[11], — продолжал Холтема.

— Вот молодец! Хорошее судно, в особенности когда на нем установили паровой двигатель! Он вполне мог бы послужить в качестве китобойца.

Сказав это, Холтема подмигнул мне и продолжил:

— Старик хочет переименовать судно, назвав его «Дорус Бонте».

— По имени того, кто нашел нужную сумму?

— Нет, похоже, что он заплатил свои деньги.

— Черт возьми! Значит, он миллиардер!

— Это точно. И судно пойдет на север.

— Фарерские острова… Исландия… Лофотены… Конечно, за грузом рыбы?

— Еще севернее! Что касается рыбы, я ничего не знаю, да это и не мое дело.

— Возможно, это один из психов, которые надеются найти месторождение золота на островке Роколл[12], или из тех, кто считает, что исландцев нужно цивилизовать, — добавил я со смехом.

— Я сказал ему, что вы закончили навигационную школу и что вы были первым по морской истории, — добавил Холтема.

— И, разумеется, он ответил, что это его ничуть не интересует! — ухмыльнулся я.

— Ошибаешься… Напротив, он очень заинтересовался. Он хочет видеть вас помощником капитана на своем «Дорусе Бонте».

— Продолжительное плавание?

— Он упоминал один год или даже больше.

— Охота на китов иногда может продолжаться года два, — сказал я. — А у меня нет ни жены, ни детей, которые будут оплакивать мое отсутствие…

— Значит, ты согласен?

— Конечно, согласен!

И вот я стал помощником капитана на этом судне. Все, что сказал мне Холтема, ограничивается общим направлением нашего плавания: мы идем на север. Это все равно, что попытаться выманить устрицу из раковины, напевая ей национальный голландский гимн.

— Похоже, что мне нужно будет разузнать у вашего господина Пранжье о цели нашего путешествия, — сказал я Холтеме.

— Вас устраивает предлагаемая оплата? — спросил капитан.

— Вполне! Трудно было бы рассчитывать на что-нибудь большее, — ответил я.

— А если мне придет в голову намерение обогнуть мыс Горн?

— Я пойду за вами даже вокруг мыса Горн, мсье.

— Или я отправлюсь на Южный полюс, чтобы проверить, не цветут ли там вишни?

— Я выясню это вместе с вами.

— Полагаю, что вы меня поняли, — сказал старый шимпанзе, поворачиваясь ко мне спиной.

— А ты, приятель, знаешь, куда мы направляемся? — спросил Пьер Каплар у Гюстава.

— Нет, господин офицер, — честно ответил юноша.

— Короче, курс на север! — воскликнул Каплар, прекращая таким образом разговор.

Очевидно, Гюстав мог сказать гораздо больше. Например, он мог упомянуть странную книгу, рассказать о необычном путешествии Яна Якобса Майена в 1614 году. По правде говоря, он просто не подумал обо всем этом. Частично это было связано с тем, что после первой конфиденциальной беседы с Гюставом доктор Пранжье никогда не возвращался к этой теме, впрочем, не очень интересовавшей Гюстава.

Разговор между Гюставом и Пьером Капларом состоялся на следующий день после появления на борту двух пассажиров, потерянный день, как его назвал доктор Пранжье в припадке гнева.

Операция по разгрузке и погрузке угля продолжалась даже после наступления темноты при свете факелов.