Читаем Корабль палачей полностью

«Дарлинг», как вульгарный аутсайдер, соглашался на любой груз, работая как смешанное грузовое судно благодаря наличию пяти независимых кают для потенциальных пассажиров.

Капитан Уилл Мурчисон когда-то высоко ценился в английском военном флоте, но ему не повезло, и только один адмирал и два коммодора, а также, разумеется, сам Господь, знают, что именно случилось.

Что касается команды, то вам пришлось бы долго трудиться, чтобы повторить сумасшедший коктейль из английских, немецких, фламандских, китайских и африканских моряков.

Среди специалистов, владеющих информацией о происходящем на семи морях, «Дарлинг» был на плохом счету, и Ллойд давно вычеркнул бы его из своих списков, не плавай он под панамским флагом.

Комендант Оберти, относившийся к полиции порта Фриско, дружил с Мурчисоном; перед самым выходом корабля в рейс он сказал ему:

— Послушай, дружище, я люблю тебя, но надеюсь, что вижу тебя во Фриско в последний раз. Из сотни негодяев, проникших на территорию Соединенных Штатов в последнее время через южную морскую границу, не меньше половины нам обеспечил «Дарлинг». В Орегоне и Неваде полно детективов, мечтающих повидаться с тобой. До последнего времени штат Калифорния не развязал им руки, но вряд ли эта ситуация будет долго продолжаться. Возвращайся в Австралию, Уилл, хотя и там прошли золотые времена для парней, предпочитающих жесткие приемы.

Уилл Мурчисон поблагодарил приятеля и улыбнулся.

Но нельзя не признать, что улыбка эта была горькой. Он был владельцем «Дарлинга», но позанимал к этому времени больше, чем стоило это судно. Где-то в Англии у него была жена, тратившая деньги не считая, три сына, ленивых, как сурки, и дочь Джезабель, вышедшая замуж за разорившегося лорда.

— Кстати, Уилл, — добавил Оберти, — я забыл спросить у тебя, берешь ли ты пассажиров?

Мурчисон вздохнул; ему было трудно солгать Оберти. Каюты на палубе были свободны, но внизу, в уголке за машинным отсеком, один джентльмен терпеливо ожидал, когда «Дарлинг» выйдет в плавание.

Чтобы провести некоторое время в убежище, провонявшем машинным маслом, перегретым паром и сгнившим тряпьем, этот джентльмен передал Мурчисону толстую пачку долларов.

* * *

Этот господин не выбирал кривые пути, чтобы увидеться с Мурчисоном.

Он внезапно очутился в штурманской рубке, где Мурчисон наклеивал марки на письмо в Англию.

— Как вы попали сюда? — буркнул он.

— Ваш помощник пьян, как обычно, а рулевой прогуливается по набережной. Два вахтенных матроса на палубе играют в кости и ссорятся, так как жульничают оба.

— Что вам нужно здесь?

— Передать вам пять тысяч долларов.

— Да? Неужели? — только и смог произнести капитан.

— Меня зовут Кей Харрис. Вам это говорит что-нибудь?

Мурчисон уставился на гостя с таким видом, словно он увидел черта или привидение.

— А существует кто-нибудь, кому это имя ничего не говорит? — с трудом пробормотал он.

Ему частенько приходилось иметь дело с негодяями, но никто из встреченных им до сих пор мерзавцев не мог сравниться с Кеем Харрисом, гангстером, за которым гонялась дюжина государств, чтобы повесить его или поджарить на электрическом стуле.

— Мне нужно попасть в Австралию, — продолжал посетитель. — В Брисбен, где я исчезну, словно дым трубки на ветру, не причинив вам даже намека на неприятность. Конечно, вы можете сдать меня властям, но что это вам даст? Максимум — тысячу долларов вознаграждения. Я же даю вам пять. К этому можно добавить, что мне есть, что рассказать жандармам о том, какую дрянь вы перевозите на своем судне…

Он наклонился к Мурчисону и что-то прошептал ему на ухо. Мурчисон прикусил губу.

— Я сожалею, что вы назвали мне себя, — произнес он наконец, — но получается, что не вы у меня в руках, а я у вас.

Ладно. Можете оставаться. Мы уходим в море завтра. Конечно, пять тысяч долларов…

Мурчисон порвал письмо, которое написал своей жене, письмо, полное сожалений и едва ли не отчаяния в связи с тем, что он не мог ничем помочь ей. Он написал ей другое письмо, к которому приложил чек на пять тысяч долларов.

* * *

Кей Харрис не походил на гангстеров, которых мы видим на экранах кинотеатров, бандитов с револьверами и дубинками. Это был симпатичный парень ростом в шесть футов, с большими синими глазами и ослепительными зубами. Ему вряд ли было больше двадцати пяти лет. Он говорил приятным голосом, и на его четко очерченных губах играла очаровательная улыбка.

Мурчисон, которому постоянно приходилось общаться с Харрисом, нередко думал, что дьявол иногда принимает весьма соблазнительный облик, чтобы добиться своей цели, так как рассматривал своего пассажира как дьявола во плоти. Этому весьма способствовало то, что о своих преступлениях он рассказывал, словно художник о своих любимых картинах: