Уже не первый год Адам – молодой эмир провинции Ваха, когда-то  самой богатой в Дезирии,  безуспешно пытался повлиять на  Саида, на его глупую и необдуманную манеру управления страной. Только все в пустоту. Сумасбродный  Саид Ибн Бахтияр Аль-Наджах никого не слышал и постепенно разрушал то, что его предки возводили ни одно столетие. Постоянные восстания и жгучее недовольство народа он подавлял жестоко и безоговорочно, вселяя в людей страх и приучая к покорности. Единственный  оставшийся в живых из королевского  рода Аль-Наджах  Саид совершенно был не готов к трону и заботе о своем государстве.  Да и никогда он не рвался к власти. Еще двадцать лет назад сам отрекся от престола ради безумной любви  в пользу младшего брата . Вот только, покинув Дезирию на долгие месяцы, Саид вернулся к обгоревшим руинам былого могучего государства, потеряв не только свой дом, но и всю семью…

Именно тогда он подарил народу надежду, вопреки былому отречению взойдя на престол, а люди приняли его, понимая, что Саид был единственным , в чьих венах текла королевская кровь.

Именно тогда он и привез в Наджах Смерча – непокорного жеребца из далекой Исландии, который стал символом новой страницы в истории Дезирии.

Именно тогда, семилетний Адам впервые увидел дочь Саида  Алию: крохотную  малышку с  огромными искрящимися глазами и золотистыми, словно вечернее солнце волосами, и твердо решил, что однажды она станет его женой.

– Ясин, – голос Ангура отвлек Адама от воспоминаний,– есть еще кое-что!

– Говори,– отрешенно произнес тот. Уже давно ему не сообщали хороших новостей, а к плохим он, пожалуй, привык и умел достойно принимать их.

– Девушка, дочь Ларуса Хаканссона,  – Ангур замолчал, видимо, пытаясь подобрать нужные слова.

Открыто признаться, что Энн была точной копией невесты Адама, мужчина не мог. Саид воспитывал Алию,  строго соблюдая традиции, а потому лицо девушки было скрыто от посторонних глаз последние лет шесть. Даже Адам, с детства вхожий в дом эмира Дезирии и считавшийся  будущим мужем девушки, уже  долгие годы не видел ее золотых волос, от которых не мог отвести глаз в детстве.

– Ангур, мне нет дела до его дочери. Это все?

Не подозревавший ни о чем Адам, не намерен был разговаривать на отвлеченные темы.

– Все, – вымолвил Ангур, так и не решившись сообщить вспыльчивому мужчине  об Энн. Он понимал, что тогда ему пришлось бы  повиниться и в том случае, когда застал Алию в саду без хиджаба  и   в компании Маджида.  Ангур, при всей своей напускной холодности и жестокости, понимал , что подобная новость способна разбить сердце Адама и исковеркать жизнь Алии.

__________

? Лаугавегур –  из самых симпатичных и популярных улиц Рейкьявика. Её название можно перевести как «дорога к горячему источнику», laug по-исландски «горячий источник», vegur – «дорога». Она расположена в центре города, и считается его главной торговой улицей.

? Таба – копия ( араб.)

3. Просьба

Юго-Западное побережье Исландии.  

Наши дни. 

– Ты считаешь это забавным? – сидя на деревянной перекладине забора и глядя на Энн огромными выпученными глазищами, удивлялась Хилдер. Только что подруга поделилась с ней событиями минувшего вечера.

– Ой, Хил, у тебя сейчас такие же глаза, как у того  чужака. Не хватает томного голоса и жуткого "Таба", – никак не могла перестать смеяться  Энн, ухватившись руками за жердочку и качая ногами.

Этим утром, как и договаривались накануне, девчонки встретились возле конюшен, чтобы обсудить план по спасению Странника.  Хилдер обещала закинуть удочку отцу о работе на выставке, а Энн по возможности не злить своего. И если одна из них  справилась со своей задачей, то вторая все еще переживала и ждала наказания от Ларуса, хотя и старалась не показывать подруге своего волнения. Вместо этого Энн во всех красках описывала Ангура: его нелепую и смешную одежду,  его корявое  произношение отдельных слов и то, как  загадочно тот шептал что-то на своем языке, глядя на Энн.

Если честно, минувшей ночью Энн почти не сомкнула глаз. Такие проступки, какой совершила она, тайно подслушивая чужой разговор, Ларусом никогда не оставались незамеченными. А потому Энн с дрожью в коленках прислушивалась к каждому шороху, ожидая за дверью разгневанного отца, но тот так и не пришел.

Не появился  Ларус и утром за завтраком. На бесконечные  вопросы детей, где папа, Арна мягко отвечала, что спозаранку уехал по делам.

– Таба, таба, таба, таба, – подыграла подруге  Хилдер, еще сильнее  выпучив глаза, и обе  громко рассмеялись.

Заливистый смех, подхваченный неугомонным  ветерком, разносился по округе. Стоило оглянуться, как начинало казаться, что природа радовалась вместе с девчонками: в кои-то веки на небе светило солнце, которое  согревало своими лучами  и  заставляло играть яркими непривычными красками  все вокруг, лошади в загоне радостно ржали, подставляя довольные морды навстречу ветру,  а птицы щебетали, наслаждаясь моментом.

– Я тоже не прочь немного посмеяться, – язвительным голосом нарушил легкий настрой беседы Хинрик.