Читаем Коперник полностью

Но с удалением Анны Шиллингс из квартиры Коперника история эта еще не кончилась. Епископ Дантиск унизился до шпионства: он организовал шпионаж за престарелым каноником. Когда ему донесли, что Коперник продолжает видеться тайно с Анной Шиллингс, Дантиск написал письмо к Тидеману Гизе, давнишнему другу Коперника, в котором просил Гизе посоветовать Копернику, которого он, Дантиск, любит якобы, «как родного брата», прервать всякие сношения с Анной Шиллингс.

Гизе в ответном письме выгораживал и защищал своего друга от всяких подозрений. Он указывал на его преклонные годы (Копернику уже исполнилось 66 лет), на его всеми признанную добродетель, советовал Дантиску не доверять разным сплетням, памятуя общеизвестную скромность жизни Коперника, и т. д. Гизе дошел даже до того, что довольно прозрачно намекнул на амурные похождения самого Дантиска, взявшего на себя роль строгого блюстителя нравов.

После письма Гизе Дантиск угомонился. Трудно сказать, подействовало ли на него письмо Гизе, или он, видя возрастающую славу Коперника, с которым, кроме кардинала Шёнберга, переписывались и другие высокопоставленные лица (к сожалению, письма эти до нас не дошли), понял, наконец, что скромный каноник Коперник представляет собою в Эрмеландии такое «высокое дерево», которое переросло его самого. Во всяком случае, Дантиск оставил Коперника в покое.

А тут как раз весною 1539 года случилось событие, которое показало епископу Дантиску и всему Эрмеландскому капитулу, насколько уже в то время ценили в Германии Николая Коперника как выдающегося астронома и научного работника. Самому Копернику это событие принесло живейшую радость, оно заставило его почувствовать себя более молодым и забыть только-что пережитые неприятности.

Весной 1539 года без всякого предуведомления прибыл во Фрауенбург Георг-Иоахим Ретик. Это был молодой двадцатипятилетний профессор математики из виттенбергского университета, полный юношеского жара и пыла. Он приехал во Фрауенбург со специальной целью познакомиться с новыми исследованиями Николая Коперника о движении Солнца, Луны и планет и с его новой системой мира.

Ретик приехал из Виттенберга, самого главного очага протестантизма. В Виттенберге был профессором Лютер; там в 1539 году все еще профессорствовал Меланхтон, который покровительствовал даровитому Ретику. Меланхтон советовал Ретику побольше заниматься математикой и астрономией. Талантливый юноша последовал этому совету и в 1535 году получил ученую степень магистра. Затем Ретик некоторое время занимался астрономическими наблюдениями под руководством известного астронома Шонера в Нюренберге, а потом побывал и в Тюбингене у Иоганна Штефлера (бывшего учителя Меланхтона). Наконец, в 1537 году Ретик получил кафедру математики в Виттенберге; ему было поручено преподавание арифметики и геометрии.

Его сотоварищем по преподаванию математики в Виттенберге был Эразм Рейнгольд. Он был только на три года старше Ретика. Он и Ретик слышали о необыкновенном «сарматском» астрономе, которого не жаловали Лютер и Меланхтон. И вот Ретик решил отправиться в далекую Вармию, где епископ Дантиск и Гозий искореняли лютеранство, — об этом, конечно, знали в Виттенберге. Но юный Ретик желал поучиться у самого Коперника и свое намерение выполнил.

Эразм Рейнгольд, приготовляя к печати новое издание руководства Пурбаха о теории планет в предисловии своем к этому сочинению, говоря о птолемеевой теории Луны, упоминает и о Копернике, титулуя его великим астрономом, от которого можно ожидать полного переворота в астрономии. Далее Рейнгольд прямо говорит, что Коперник занят усовершенствованием своего труда, где не только некоторые особенности движения Луны, но и другие астрономические вопросы трактуются и объясняются совсем иначе, чем у Птолемея.

Ретик отправился в свое далекое путешествие не без ведома своего истинного учителя астрономии, нюренбергского математика и хорошего астронома Шонера, к которому Ретик питал как бы сыновнее уважение.

И вот Ретик во Фрауенбурге. Он тотчас же спешит к тому, кого Рейнгольд, его друг, называет «новым Птолемеем», — к старику-канонику, украшению Эрмеландского капитула, Николаю Копернику, у которого скрыто драгоценное сокровище: его труд о новой системе мира.

Дружественно встреченный Коперником Ретик, подобно путнику, добравшемуся, наконец, до желанного источника, принялся, под руководством Коперника, за изучение его рукописи «Об обращениях небесных кругов». К великому счастью Ретика, рукопись Коперника оказалась вполне готовой к печати, совершенно отделанной, обработанной, снабженной необходимыми таблицами, которые Коперник сам весьма тщательно вычислил.