Отчего-то вспоминается, что в Новый год принято загадывать желание. Что я загадывал на этот год? Не помню. Уж точно не про войну, не про геройство и не про потерю друзей. И вряд ли про ребенка. Возможно, я мечтал о Злате. Даже это не сбылось. Нельзя же считать мечтой насилие на грязном полу.

Зато я точно знаю, что загадаю в наступающий Новый год. И не только я, таких желаний будут миллионы. Сбудутся ли?

Постепенно доходит смысл других слов Златы. Волосы дыбом:

– Ты продашь сына?

Злата заламывает руки:

– Не знаю. Я ничего не знаю!

– Это не только твой сын, а сын Шмеля, – убеждаю я. – У вас же с ним по любви. Сын его! Назови пацана Денисом. Вспомни, какой он был. Всюду первый, всегда смелый. Денис герой! Он останется не только в нашей памяти, но и…

Моя рука невольно поднимается к животу. Злата закрывает лицо салфеткой.

Я не знаю, как еще ее отговорить и бормочу:

– Забудь про долг. Мне не нужны деньги. Я буду помогать, только не делай этого, не отдавай…

Дверь в служебное купе открывается, пассажиры просят чай. Злата вытирает лицо, поправляет скрепленную булавкой лямку фартука, достает дрожащие в подстаканниках стаканы и принимается за обычную работу.

Я сижу в ее купе, уперев голову в ладони, и смотрю в темноту под веками. Что теперь? «Не знаю», – сказала Злата. Я тоже ничего не знаю.

На вокзале Симферополя Злата старается улыбаться пассажирам, те благодарят и уходят под дружный перестук чемоданных колесиков. Мы остаемся вдвоем у вагона. Спасительного окна с меняющейся картинкой нет, мы смотрим под ноги. Так проще, чем глаза в глаза.

– Моим не говори про это, – просит Злата, оглаживая живот.

Я вынимаю из ее кармана телефон и набираю свой номер. Следует звонок, ее номер высвечивается у меня на дисплее. Я обновляю старый контакт Златы Солнцевой.

– Не скажу. Если будешь отвечать мне.

– Прости, что я так с твоей мамой.

– Прости, что я так с тобой.

Я хочу обнять Злату, но не решаюсь. Томительная пауза. Злата отворачивается, я незаметно фотографирую ее. В профиль живот под тугой формой очень заметен.

Перрон пустеет, проводница демонстрирует озабоченность:

– В вагоне надо прибраться. И полежать, если получится. Ноги затекают. Скоро обратный рейс.

Злата возвращается в вагон.

Я дожидаюсь, пока раздвинутся шторки в служебном купе, киваю печальным глазам, которые когда-то манили озорством, и ухожу. Мне надо крепко подумать. Одному. С больной головой это сложно. А рядом с беременной женщиной, вынашивающей сына погибшего друга – невозможно. А может и не его ребенка, а… Я же говорю – голова кругом!

Одно ясно – Злата не посылала ко мне киллера. Тогда кто? Нашим местным дельцам, Лупику или Рацкому, такие сложности не по зубам. Они юлят и приспосабливаются, а когда получают отпор сильного, отыгрываются на слабых.

Бывший зэк Пуля приехал из Ростова-на-Дону. Там сейчас находится Руслан Краско. Киллер появился после моего звонка сослуживцу. Русик услышал мой голос и узнал, что я выжил. С тех пор контактов со мной избегал. Если Русик предатель, то свидетель ему не нужен. Лучше устранить, чем опасаться разоблачения. Тем более, деньги для этого имеются.

Кстати, о деньгах. Теперь я знаю, что Русик приезжал в Дальск. Однако про наш тайник в ретро-паровозе он не знал. Или ему Шмель проболтался? Перед гибелью Шмель больше общался с Русиком, чем со старыми друзьями. Любил подсчитывать заработанные деньги. Получается, что Русик мог узнать про общие накопления и опустошить тайник.

Предательство Русика, кража из тайника – пока лишь мои догадки. Ответы я могу получить только при личной встрече. Обратный рейс «Таврии» проходит через Ростов-на-Дону, но я выбираю другой поезд. Женщин нужно оберегать от мужских разборок. Я по-прежнему цель для предателя. Один раз у киллера не получилось, но это не значит, что не будет других попыток.

43

Из поезда по пути в Ростов-на-Дону я звоню Алене в Луганск. Успеваю сказать:

– Здравствуй, Алена.

И слышу в трубке грозный окрик:

– Глаза разуй! Чуть в стекло не врезалась. Тут сто квадратов!

Я понимаю, завцехом Алена Анатольевна командует на работе.

Она оправдывается:

– Привет, Контуженый. Девчонка первый день на электропогрузчике. А с новичками всегда так, задний ход до характерного хруста.

Алена отходит туда, где тише, и говорит спокойнее:

– Замоталась. Работа мужская, а коллектив женский. Ты встретился с Русланом Краско? Договорился? Нам мужики нужны.

Мне не дает покоя намеренье Русика расследовать смерть отца. Если у трупа нашли клофелин, то угроза для Златы станет реальной.

– Как раз к нему еду. Хочу про отца его больше узнать.

– Николай Краско умер.

– Причину смерти установили?

– С памятью у тебя и правда беда. И об этом я говорила – у мужика сердце не выдержало.

– Отказ сердца – это следствие, а причина?

– Война – вот причина всех наших бед!

– Говорят, была эксгумация.

– С чего бы? Эксгумируют временные захоронения, во дворах, в окопах. А Николая Краско, как положено, на старом кладбище рядом с женой похоронили.

– Сын мог настоять.

– Он не приезжал!