Читаем Контуженый полностью

Прислушиваюсь и понимаю, это не боевое прошлое, аукнувшееся сновидением. Вспоминаю, что я на стройке. Поднимаюсь, выглядываю в проем окна.

Трое темных личностей грузят мешки строительных смесей в тентованную «газель». Им пытается помешать сухой старик, размахивающий фонариком. Помимо фонарика его оружие словесные призывы к совести. Самый вежливый ответ грабителей: «отвали, дед!»

Я морщусь от накатываемой головной боли. Хочу достать таблетки из рюкзака, но рука натыкается на гранату, которую нашел в окопе. Ладонь сжимает ребристый метал. «Лимонка» придает сил. Секундное размышление – и вот я у окна.

Высовываюсь, чтобы меня видели, и кричу:

– Эй вы! Кончай грабеж! Не по-людски это.

Луч фонаря дергается и освещает мое лицо. Грабители замирают, но быстро приходят в себя.

– Ты кто такой, мать твою! – ругается один.

Другой угрожающе поднимает лопату:

– Вали, если хочешь жить.

Я демонстрирую «лимонку» и выдергиваю чеку. Вытянутая рука держит гранату над головами грабителей. Придаю лицу радостно-тупой вид и объявляю:

– Я Контуженый. На всю голову!

Застывшие фигуры рассматривают меня. Немая сцена прерывается моей репликой:

– Быстро мешки обратно, а то рука затекает!

Для убедительности отбрасываю чеку. Назад пути нет, граната обязательно взорвется.

Грабители торопливо сваливают под стену мешки из «газели».

– Исчезли! – командую я.

Машина с грабителями уезжает со стройки. Я спускаюсь к сторожу. Гранату сжимаю уже обеими руками. Мышцы каменеют.

На лице сторожа гримаса ужаса или дикая радость – сразу не разберешься. Да и некогда.

Я прошу:

– Ты отойди, дед. Я гранату под мешок суну.

Сторож секунду что-то соображает и показывает:

– Шо добро портить. Там колодец. Все равно будут ремонтировать.

Рука затекла, ждать нету сил. Я сбрасываю гранату в канализационный люк, обхватываю сторожа, и мы валимся на землю. Неяркая вспышка и глухой хлопок. Мы лежим лицом другу к другу.

Сторож вежливо интересуется:

– Чай будешь? С мятой.

– Не откажусь.

Остаток ночи мы пьем чай в уютной бытовке в прикуску с чудесными сушками, посыпанными маком. Здесь есть розетка. Я заряжаю новый телефон и признаюсь деду Матвею, так зовут сторожа, что мне нужно в Лисичанск.

Дед Матвей радуется, что может отблагодарить:

– До Северодонецка тебя мой брат Валера подбросит. Он каждый день туда окна возит. Там Лисичанск рядом, за рекой.

– Знаю. Воевал там.

– Тех, кто за Родину, сразу видно. Не то, шо эти ироды… – Сторож награждает грабителей непечатными позывными.

– Фронтовики вернутся, порядок наведут.

– Быстрее бы, – вздыхает дед Матвей.

Проблема с дорогой решена, перехожу к следующей:

– Мне бы еще лопату. На время.

– Этого добра хватает. Ты заработал. Можешь не возвращать.

Лопаты в огороде кажутся вечными, а на передовой ломаются только так.

– Тогда я заплачу. Купите сирену, чтобы воров отпугивать.

Дед хитро прищуривается:

– А граната у тебя еще есть?

Разочарованно развожу руки.

Утром на стройку заезжает Валера. Он тоже седой и жилистый, как дед Матвей, но помоложе. Новенькие пластиковые окна сложены пирамидкой в кузове его «газели», стянуты ремнями. На стеклах наклейки «Краскопласт». Что-то знакомое.

Об этом я и спрашиваю Валеру по дороге в Северодонецк.

Он разговорчив:

– «Краскопласт» наш монополист по пластиковым окнам. Ты мог видеть их, где угодно. Сейчас вообще работаем в три смены. Сырье с Ростова завозят, бюджет платит, мы производим. До зимы надо побольше застеклить, ведь всё побито.

– Насмотрелся, – подтверждаю я, вспоминая хруст стекла под ботинками. – Много разрушений.

– Ну так шо, восстановим. Видел, какие дома в Мариуполе поставили? Всего за три месяца. А Киев с Донбасса только гривну тянул.

– Если дружно навалимся, – соглашаюсь я.

– Кряхтим, но пыхтим! Чем можем, своим поможем. А как иначе?

– Это по-людски, – киваю я.

Дорога убаюкивает. Блокпост проезжаем без задержки. Валеру здесь знают, да и груз на виду в открытом кузове.

Мне вспоминается наш оператор беспилотников Русик. Толковый парень, разбирается не только в квадрокоптерах и гаджетах, да в тех же пластиковых окнах. В Лисичанске починил запор такого окна, а вместо стекла мы пленку натянули в квартире тетки с малыми детьми. Они так радовались капельке уюта, хотя в квартире не было ни воды ни света.

Русик придумал, как гранату к китайскому коптеру подцепить и сбрасывать на врага. Шмель с ним сдружился. Озорство с гранатой Шмеля не интересовало, а про окна да стекла что-то выпытывал. Показывал на пустые глазницы домов и подсчитывал, сколько можно «бабла поднять». Выходило, что много больше, чем на автомойках.

Еще одна несбывшаяся мечта Дениса Шмелева – стать миллионером.

У каждого бойца в могиле своя мечта. Днестр мечтал дойти до малой родины вместе с большой Россией. Он жил этой идеей и при взятии новых сел приговаривал:

– Дождались нас, сердешные. Русской землицы стало больше. Добро пожаловать домой.

Мечта Днестра оказалась реальной. Уже объявлено о референдумах на освобожденных территориях. Исход голосования ясен. После народного волеизъявления здесь будет Россия! А там, может, и до Приднестровья очередь дойдет. Жаль, Днестр этого не увидит.