Читаем Концессия полностью

Как оказалось, в небольшой закуток, отгороженный поляризованными стеклянными панелями от здоровенного, на несколько сотен мест, брифинг-зала. Самого настоящего, с трибуной, длинным столом президиума и рулонным экраном для примитивного медиапроектора, подвешенного под потолком — я его очень быстро вычленил взглядом на фоне пластиковой же облицовки. Сам зал был забит неряшливо расставленными пластиковыми стульями, а вот в моём закутке обнаружились кресла знакомой формы — такие же я видел в автобусе. Вот только эти оказались несравнимо мягче. Пластик более качественный? Или просто эластичный? Без разницы, главное, довольно удобно. И никого, кроме меня — докторша, как только убедилась, что я обихожен и даже вполне себе доволен, ретировалась, напоследок пояснив:

— Вам необходимо прослушать общий инструктаж, мистер Форрестер. Поскольку из специалистов вы один, придётся довольствоваться обществом рекрутов. Прошу вас, не обращайте внимания на некоторую специфичность мероприятия, к вам она ни в коей мере не относится. Просто наш главный безопасник, мистер Мюррей, практикует особый подход к этому контингенту. Прошу понять и простить.

— Да легко! — заверил я, но докторши уже и след простыл. — Ладно… подождём. Может, ещё что нового узнаю…

Ждать пришлось довольно долго, минут двадцать или около того. И львиная доля времени ушла на приём и размещение моих собратьев по несчастью — тех самых гастарбайтеров-латиносов, что пылили в автобусах в общей колонне. Ну а поскольку прибывали они партиями по пятьдесят человек — я не считал, просто включил логику — то вывод сам собой напрашивался: технология отработана, и всё идёт по накатанной. Так что появлению изрядного количества охранников я не особо удивился — первую партию сопровождало сразу десятеро секьюрити. Куда больше поразило их снаряжение и поведение — явились они в силах тяжких, при нелетальных средствах воздействия и броне, и держались настороженно. С одной стороны, для меня это всё дико… с другой — это я уже к попутчикам-латиносам привык, а здесь они пока неизвестные чужаки, с которыми нужно держать ухо востро. И всё равно как-то… стрёмно, что ли? Ну а когда в зал ввалилась следующая партия рекрутов в сопровождении ещё одного десятка охраны, я окончательно утратил чувство реальности. К чему такие… даже не предосторожности, а строгости? Явный же перебор! Я с этими людьми на одном лайнере провёл почти месяц, пересекались не раз и не два, несмотря на моё добровольное затворничество. Нормальные они. Нормальные. Парни и девушки, в соотношении примерно два к одному. И все довольно молодые — в диапазоне от двадцати до тридцати или совсем немногим больше. Все, как один, сами себе хозяева, не обременённые семьями, так что ничего удивительного, что уже в дороге образовалось немало парочек. Ну и «кружки по интересам» среди самых младших парней возникли, как же без этого? Этакие мини-банды, я бы даже сказал, зародыши. У нас в кампусе такие каждый год десятками самоорганизовываются в среде первокурсников, пока те ещё не влились в нормальную студенческую жизнь. Но такие больше шумят и работают на публику, нежели реальных неприятностей доставляют. А тут нате вам — толпа охраны, да к тому же предельно серьёзно настроенной! Такое ощущение, что прямо здесь и сейчас ожидают бунта, бессмысленного и беспощадного. Чудны дела твои, господи.

В конечном итоге в брифинг-зал набилось примерно шесть сотен народу, из которых сотня принадлежала к местным силовикам. Надо признать, действовали они вполне осознанно и сноровисто. Очень быстро выяснилось, что вновь прибывших рассаживают не как попало, а по строгой системе, отдельными скоплениями по пятьдесят человек, так, чтобы между кучками зрителей оставались достаточно широкие проходы, по которым парами курсировали охранники. И курсировали постоянно. А остальные выстроились вдоль стен, нервно косясь на аудиторию. Ничего удивительного, что и ей нервозность передалась, особенно молодняку из «кружков по интересам», хотя роптали уже почти все, вплоть до основательных тридцатилетних мужиков. И я бы не взялся предсказать, к чему бы это всё привело в конечном итоге, но тут ожидание закончилось — в брифинг-зал пожаловала комиссия по приёму. Целых два человека, между прочим! Здоровенный мужик за сорок, судя по породистой морде и бакенбардам — шотландец, а по архаичной камуфляжной форме, столь любимой всеми военными во всех человеческих мирах — однозначно силовик. Плюс моя старая знакомая докторша мисс Санчес. Хотя, повторюсь, какая она, на фиг, Санчез? Очень уж внешность нехарактерная для латинских кровей. Хотя, если присмотреться… вот сейчас, когда она уселась в «президиуме», уступив спутнику право первого слова, всё же что-то такое испанское просматривалось. С определённых ракурсов и при известной доле воображения, конечно. Впрочем, с любой стороны она симпатяжка, в отличие от мужика.