Читаем Контрснайпер полностью

Сергею снилась ужасная галиматья. Будто бы они с Фаридом Моториным и следователем прокуратуры Красновым преследуют в Индийском океане сомалийских пиратов. Преследуют, как полагается, на собровском автобусе, но почему-то без мигалки. Последнее обстоятельство кажется Елагину огромным упущением. Он порывается сказать Фариду, что без мигалки они не успеют в «чулок» на распродажу кафеля, но Краснов останавливает Сергея и заявляет, что во время очной ставки он должен обращаться только к нему.

Аргумент представляется Елагину убедительным. Он на время успокаивается, но потом вдруг вспоминает, что у Жиленкова есть граната. Какую роль во всей этой истории играет Коля Жиленков и при чем тут граната, Сергей не знает, но это знает Кленов. А Кленов — вот он, туточки! Лежит на полу и чем-то жонглирует, но не руками, а ногами. Елагин пытается сосчитать, сколькими предметами, но командир неожиданно прекращает жонглировать, встает и строго смотрит на него: «Ты — отстранен!» И тут его накрыло цунами. Вместе с пиратами.

Сергей, наконец, проснулся.

Самая независимая программа «Время» подходила к концу — передавали новости культурной жизни. Он потянулся, встал с дивана и направился на кухню, поставить чайник. В коридоре его настиг звонок в дверь.

Отворив, Елагин увидел перед собой невысокого парня. И сразу встал в стойку, правда пока мысленно. Через пару секунд сообразил, кто перед ним. Брат Романа Паленова, Олег.

— Привет! — процедил непрошеный гость и бросил на хозяина квартиры взгляд, полный лютой доброты.

— Привет, — отозвался Сергей, прислоняясь к дверному косяку и загораживая проход.

— Разговор есть.

— Ну?

— А к себе не пригласишь?

— Обойдешься.

— Ну, как знаешь… Можем и здесь потрещать.

Паленов нарочито неторопливо похлопал себя по карманам в поисках сигарет, а затем так же нарочито неторопливо закурил. Сергей терпеливо ждал.

— Короче, баба твоя на нарах.

— Что? — не понял Елагин. — Какая баба?

— А у тебя что — гарем? Со счету сбился? Маринка, что из гостиницы.

— Как на нарах?! — еще больше удивился Сергей. — За что?

— С бизнесом мухлевала. Кино крутила якобы от гостиницы, а денежки — себе в карман.

По уверенности в голосе Олега Елагин понял, что тот не врет.

— Откуда знаешь?

— А вон — из программы «Время». Короче… Мне плевать, что ты — мент. Ромка — брат мой родной, и я тебе его никогда не прощу. Если прокурорские отмажут — сам достану. Пусть тебя хоть вся псарня охраняет — достану, понял?!

— Может, прямо сейчас и попробуешь?

Олег сверкнул глазами, но сдержался.

— В общем, так! Послезавтра Маринку в «крытку»[4] переведут. С судьей вопрос решен… А что с ней там станет — догадываешься. Уже кому надо намекнули, кто она да что. Встретят. У тебя сроку — до завтрашнего вечера. Признаешься, как было дело, — отпустят на подписку.

Олег повернулся и быстро зашагал вниз по лестнице.

Спустя двадцать минут Елагин был в следственном отделе, у Вороновой. Они вышли в небольшой дворик, где можно вести разговоры, не опасаясь прослушки, порчи и сглаза.

— Сереж, я здесь ни при чем, клянусь! И даже не знала! Это Женька с москвичом мухлюют! Но ты не волнуйся! Скорее всего, это блеф. Никто ее не арестует. За «экономику» сейчас не «закрывают».

— Я бы поверил, если б в системе не работал. Иногда за вшивый патрончик упаковывают. Придумают что-нибудь…

— Ты что, серьезно хочешь пойти к Краснову с признанкой?

— А что — есть другие варианты?

— Подожди, послушай меня… Ни один судья санкцию не даст, даже Журову. Ну даже если арестуют, то на зону не отправят. Максимум, штрафанут. Посидит пару месяцев. Не Снегурочка, не растает.

— Она же из-за меня сидит!

— Да кто она тебе, Сережа?! Сколько вы знакомы?! Вспомни, о чем мы говорили… Ты же не мальчик уже, вырасти давно пора. Романтика осталась там, в детском лагере, а ты все розовые очки снять не можешь. Она же воспользовалась тобой, как салфеткой одноразовой. Сам ведь на очной ставке слышал. И ты что — после этого готов ради нее в тюрьму сесть?

— Она любит меня… Я знаю.

* * *

Журов встал со стула и, подойдя к окну, плотно прикрыл створку.

— Ну-ну… А дальше?

— А дальше он понял, что уже не убежать, остановился и повернулся ко мне, — продолжил Сергей, глядя в пол. — Тогда я его и узнал.

— Вы же раньше утверждали, что не могли видеть его лица, поскольку оно капюшоном было закрыто, — на мгновение оторвался от протокола Краснов. — Как же вы могли его узнать, тем более — сразу?

— Он, когда остановился, капюшон откинул.

— Дальше! — потребовал Журов, усаживаясь на место и закуривая.

— Ромка меня тоже узнал, аж в лице переменился. И тогда я понял, что такой возможности больше не представится. Все проблемы разом решить можно.

— И?

— И выстрелил.

— Сразу выстрелил или что-нибудь сказал напоследок?

— А чего говорить? — Елагин сам себе удивлялся, как легко он себя топит и, главное, это осознает. — Американское кино, что ли?.. Он, скорее всего, понял, что конец ему. На роже все написано было.